– Валерия! – испугался Никита, вскочил и побежал на крик.
Горский кинулся за ним.
Валерию напугала «Алена». Покойная стояла в коридоре, устремив на Валерию неподвижный взгляд.
– Успокойся, – мягко сказал Никита, обнимая жену. – Это только образ. Энергетический фантом… Если ты перестанешь бояться, он исчезнет.
Горский потерял дар речи, увидев «Алену». Она была в том самом платье, которое надели на нее в день похорон. Зрелище не из приятных. От такого не только закричать – инфаркт получить можно.
Валерия сильно закашлялась.
– Черт знает что здесь творится! – возмутился Никита.
«Алена» поблекла, ее черты исказились, потекли, превратились в туманную дымку и медленно рассеялись. На месте, где она стояла, образовалось пятно сажи или черного порошка непонятного происхождения…
Все молча, затаив дыхание, наблюдали. Одна Валерия спрятала лицо на плече у Никиты и кашляла.
– Мне ночью бабушка Марфа приснилась, – тихо сказала Лида. – Она велела очистительный обряд совершить. За Пылающей Дверью, багряной и яркой, стоит круг – голубой и светящийся!
– Что-что? – переспросил Горский.
Лида показалась ему чересчур серьезной и сосредоточенной. Он привык ее видеть другой – застенчивой и нежной, слегка капризной…
– Так Марфа сказала, – ответила Лида. – Надо сделать Круг Голубого Пламени и сжечь внутри него порошок. Тогда призраки потеряют свою силу.
– Ты сможешь?
– Попробую… Только надо порошок собрать, а он разлетается.
– Я соберу, – неожиданно предложил Горский, подходя к темному пятну и присаживаясь на корточки. – Серебряная ложка в доме есть?
Лида кивнула.
– Принеси.
Он расстелил носовой платок, медленно поднес руки к пятну…
– Не двигайся, – сказал он, как будто порошок мог его слышать.
Лида подала ему ложку, и порошок благополучно перекочевал с пола на носовой платок. Горский связал его в узелок и удовлетворенно вздохнул.
– Вот и все. Пошли. – Он встал и направился во двор.
Все потянулись за ним, кроме Валерии. Бабу Надю попросили остаться с ней.
– Нужны спирт и медная чаша, – сказала Лида.
Со спиртом проблем не было – взяли неразведенную самогонку, – а вместо чаши Элина притащила медную ступку.
– Подойдет?
– Придется использовать подручные средства, – улыбнулась Лида. – Ищите ровное место, на котором мало снега.
– Вот оно. – Горский расчистил место рядом с навесом для сушки трав. – По-моему, то, что надо.
Лида положила платок с порошком в ступку и поставила на землю.
– Нужна канавка…
Сергей проделал вокруг ступки канавку, Лида вылила в нее самогон и подожгла, произнося при этом:
– Если существует пять чувств, я ищу шестое, вечно убегающую изменчивую суть, которая перебирает пальцами все мои чувства и желания, когда я сплю. Я погружаюсь в холод, в бездну теней, пахнущую пеплом и серой… Я выхожу за пределы, вращаясь без движения в темном урагане, который наполняет пространство. Я обращаю мое повеление к этому огню… Пусть он разрушит зло!
Все стояли вокруг ритуального огня, глядя на связанный узлом платок с порошком. Вдруг платок вспыхнул ярким голубым пламенем и испарился – без дыма, без запаха. От него ничего не осталось.
– Ого! – выдохнул Горский. – Откуда ты такие слова знаешь?
– Я же ведьма, – засмеялась Лида.
– И что? Мертвецов больше не будет?
– Действие очищающего огня достигнет максимальной силы через шесть часов.
– Надеюсь…
Серебряные канделябры были в натеках воска, свечи догорели почти до самого основания и дымили. Де Альвейр, Рыцарь Розы, сидел в кресле с высокой резной спинкой и созерцал через открытое окно звездное небо. Холодное сияние далеких созвездий вызывало у него смутную тоску. Он скучал здесь, среди вечно озабоченных существ, которые бестолково суетились по мелким и ничего не значащим поводам. Люди! Как им до сих пор не надоела глупая мышиная возня? Их так много, и они словно слепцы, бредущие толпой по пыльной дороге: не знают куда, но под ногами путаются. Мешают! Из-за них приходится терять понапрасну время и силы.
Взять хоть обитателей лесного дома – баба-холопка и две кислые девицы! – а сколько хлопот доставили благородному рыцарю. Пришлось корчить из себя шута горохового – «следователя областной прокуратуры». Язык сломаешь, пока выговоришь. О, как они его «достали»! Статуэтки найти не удалось, и заморочить как следует бабам их куриные мозги тоже не вышло.
А все потому, что вместо решительных мер приходится играть в поддавки. Ну, он сумел справиться со своей гордыней – сделал все как надо, ни разу себя не выдал. Даже «протоколы допросов» писал как положено. Правда, по-латыни… Но это не важно. Глупые коровы все равно не разберутся, что к чему. Не изучать же ему, в самом деле, все языки, на которых болтают люди?! Он с трудом одолел латынь еще в Древнем Риме и с тех пор пользовался только ею. Говорить он мог хоть по-китайски, но писать и читать… Сойдет и латынь!