– Здравствуйте, – с мученическим выражением на лице ответил Борис Иванович на нестройное приветствие пациентов. – Одну минуточку! Я только переоденусь.
Через пару минут над дверью его кабинета загорелась надпись: «Входите». Доктор не мог себе позволить заставлять людей ждать, он отдавался работе с самоотверженностью, граничащей с жертвоприношением. Больные – прежде всего.
К обеду Борис Иванович устал. Выслушивать жалобы, осматривать изношенные, нездоровые тела было утомительно и неинтересно. По опыту он знал: люди все равно не будут выполнять его рекомендации. Ограничивать себя в чем-то для них невыносимо. Они хотят вкусно есть, много пить, развлекаться и при этом быть здоровыми и счастливыми! А так не бывает.
Доктор уже решил, что пора объявить перерыв на обед, когда дверь в очередной раз приоткрылась и в нее бочком проскользнул маленький рыжий старичок, нелепо разодетый.
«В его возрасте так вырядиться!» – неприязненно подумал Борис Иванович.
Придется принять еще этого пациента, раз он вошел без приглашения, – и все. Хватит. Пусть ждут, пока закончится обед. Доктор тоже человек и нуждается в пище и отдыхе.
Старичок в малиновом пиджаке и зеленых брюках, заправленных в высокие лакированные сапоги, уселся на стул и заложил ногу на ногу. Это не понравилось Борису Ивановичу.
Рыжий пациент молча, не мигая смотрел на доктора маленькими сверкающими, как угольки, глазками. От его взгляда у Бориса Ивановича мурашки побежали по коже, но он не подал виду. Показывать свою слабость перед больными не в его правилах.
– На что жалуетесь? – спросил он уверенным, хорошо поставленным голосом.
– Одышка замучила, – проскрипел старик. – И сон плохой.
«Какой же у тебя может быть сон, дружочек?» – подумал Борис Иванович, глядя на его отекшее лицо, синие мешки под глазами и желтоватую бледность.
Но эти мысли доктор оставил при себе. Внешне он демонстрировал безукоризненную вежливость и всепрощающую терпимость.
– Курите? – проникновенно спросил он рыжего пациента.
– А как же! – обрадовался тот. – Без этого жизнь скучна и пресна!
Старик, не спрашивая позволения, полез в карман, достал оттуда старинную, отделанную серебром трубку, разжег и засунул в рот, пуская к потолку кольца вонючего дыма.
Борис Иванович едва сдерживал бешенство. Как он посмел? Сидеть и дымить как паровоз, когда другой человек вынужден дышать этим ядом!
– Видите ли, – стараясь быть доброжелательным, сказал доктор, – в вашем возрасте некоторые… э-э… излишества могут повредить здоровью. Ваш образ жизни…
Пациент так оглушительно захохотал, что доктор замолчал на полуслове. Он был в недоумении.
– Возраст… – посетитель перешел на хихиканье. – Насмешили вы меня, дражайший! Давно я так не веселился!
Клубы дыма от его трубки попали Борису Ивановичу в нос, и он закашлялся. Доктор продолжал молчать, вдыхая сизые клубы дыма, от которых уже не только першило в горле, но и слезились глаза. Он негодовал, но слова возмущения словно застряли у него внутри. Это все дым! Пары табачных смол отрицательно влияют на психику. Он неустанно твердил это больным, но те его не слушали. И вот он на своем собственном примере может наблюдать вредное воздействие: вместо того чтобы вышвырнуть нахального посетителя вон, он сидит как приклеенный, вдыхает отраву и губит свой здоровый организм. Его головной мозг явно тормозит…
Внезапно рыжий старик встал, подошел к доктору и наклонился через стол со своей ужасной трубкой, выпуская дым прямо ему в лицо.
– Ч-что такое? – взвизгнул Борис Иванович, пытаясь вскочить. – Ч-ч-что вам н-надо?
– Сядь! – прохрипел посетитель, и доктор безвольно плюхнулся обратно на стул.
Борис Иванович внутренне обмяк. Он почувствовал себя вещью, которую этот ужасный рыжий человек может использовать, как ему заблагорассудится. И что будто бы когда-то невообразимо давно Борис Иванович сам на это согласился. Они были связаны неведомыми, но прочными взаимоотношениями, основанными на обязательствах доктора перед рыжим стариком. Как и когда это произошло, доктор не помнил, но он чувствовал, что должен слушаться странного посетителя во всем и всегда. Какая-то смутная догадка промелькнула в его уме, но затерялась в хаосе обрывочных мыслей…