Но ради портрета можно и потерпеть. Все же хозяин коломенского дома не отказал им с Ником, показал картину. Какое платье было на Александре, прическа, жемчуга! А серьги… У Вики захватило дух, когда она их увидела.
Александра Баскакова завладела воображением девушки. Красавица с необычной трагической судьбой, героиня любовной драмы, которая унесла свою тайну в могилу… Разве сравнишь со скучной повседневной жизнью Вики? Дом, музей, магазины, мамины нравоучения, одинокие вечера у телевизора, подружки, сплетни… Беспросветное существование.
Ах, как Вика надеялась, что вырвется когда-нибудь из душного, надоевшего ей мирка! Потому ее и увлек Валентин, что он не местный. Он назначил ей свидание – не в кафе, на дискотеке или в парке, а на развалинах старинной усадьбы, ночью, в полнолуние… там, где бродят души умерших возлюбленных…
Николай тоже ничего. Пригласил ее в Москву, обещал вернуть бумаги из музейного архива. Вика была умной девушкой и, когда Валентин перестал ей звонить, сумела подвергнуть их отношения безжалостному анализу. Парень не собирался за Викой ухаживать – он просто-напросто ее использовал. Выпросил архивные тетради и скрылся. Интересно, что в них такого было? Надо будет почитать…
– Виктория, – прервала ее размышления дежурная. – Я ухожу. Ты закроешь?
– Да, конечно…
– Не забудь проверить все окна и включить сигнализацию.
– Хорошо.
Вика любила оставаться в музее одна, в полумраке, в окружении старых вещей. Мама с детства брала ее с собой на работу, и все, что хранилось тут, – от наконечника первобытного каменного топора до штыка времен войны с Наполеоном, – было ей родным и знакомым.
Дежурная уже оделась и торопилась уйти.
– У сына день рождения, ребята придут. Надо хоть картошки сварить, салатик какой-то сделать… Я побегу?
Вика проводила ее, заперла дверь и вернулась в «дворянский зал». Свет почти везде был потушен, но она могла ходить по музею с закрытыми глазами. В оружейном зале послышался слабый шорох. Наверное, мыши. Надо будет завтра сказать маме…
Почему она осталась? Захотелось побыть одной, подумать… бумаги кое-какие привести в порядок. Но работа не ладилась. Смутное беспокойство мешало сосредоточиться. Вике показалось, что за ней кто-то наблюдает из-за пыльных портьер.
– Ерунда! – рассердилась она на себя. – Не хватало только превратиться в такую же трусиху, как Макаровна!
Макаровна убирала в музее, но только в присутствии кого-то из сотрудников. Она работала так давно, что сама стала чем-то вроде экспоната. К ней привыкли и не обращали внимания на ее причуды. Уборщица любила повторять, что в музее обязательно произойдет что-то ужасное… и не хотела оставаться там одна. Поэтому она наводила порядок утром, до открытия, когда приходил кто-то из персонала.
Над Макаровной добродушно подшучивали, но та неизменно твердила свое.
«Я вижу кровь, – говорила она. – Много крови… Я боюсь!»
Мама рассказывала Вике, что в детстве уборщица стала свидетелем страшного убийства. Пьяный сосед зарубил топором своего собутыльника… прямо на глазах у маленькой девочки. С тех пор Макаровна немного не в себе. Она плохо училась в школе и ничего не умела делать, кроме мытья полов.
Вика чаще других приходила по утрам и оставалась с уборщицей, пока та наводила блеск в залах и подсобках. Макаровна вздрагивала и поднимала гвалт из-за каждого шороха.
Однажды в музей забрел бродячий пес и улегся спать, забравшись в угол между шкафом и этажеркой. Уборщица его не заметила и ткнула шваброй… Что тут началось! Собака взвизгнула и подскочила, бросившись опрометью из комнаты. Но гораздо громче вопила и носилась взад-вперед уборщица, которую еле успокоили. Она ни за что не желала признавать, что причиной ужасного переполоха послужил пес.
Вика не хотела быть похожей на трусливую Макаровну, но… сегодня ей было неуютно одной.
«Пойду домой, – решила она. – Все равно я ничего не делаю, а только прислушиваюсь…»
Она встала и потянулась к выключателю. В этот момент что-то хрустнуло. Кто-то очень тихо крался в темноте по залу с оружием…
Глава 18
В открытые настежь окна «приемной» Игната вместе с шумом города влетали мелкие снежинки.
Экстрасенсу было всегда жарко, а вот его клиенты мерзли и ежились, но только до того, как входили в святая святых – комнату с высоким темным потолком, испещренную иероглифами. Игнат называл комнату «лаборатория». Здесь горел камин, над которым висел старинный меч в черных ножнах; на низком столике переливался магический хрустальный шар.
Игнат питал страсть к холодному оружию. Но не ко всякому, а только к самому лучшему. Этот самурайский меч достался ему от деда, который когда-то отдал за него баснословную сумму. Предки Игната были людьми образованными и состоятельными, при сем отличаясь экстравагантными выходками.