– Я тогда был губернатором Ост-Индии, сухим, жилистым и твердым, как железное дерево, – усмехнулся Никита. – Увы! Богатство, титулы, отвага, блестящий ум и личные заслуги перед Британией не могли изменить одного…
– Чего?
– Я был крепок и бодр, но… стар. Седой как лунь, весь в благородных морщинах и королевских наградах. А ты, моя девочка, была молода и прекрасна, как летняя роза! Что я чувствовал, глядя на тебя?! Если б ты только знала! Мое сердце обливалось кровавыми слезами, когда я говорил себе, что ты для меня потеряна в этой жизни… что наши пути пересеклись на краткий восхитительный миг. Мы разминулись во времени…
– Так это был ты?.. Я помню твои синие глаза… – волнуясь, вымолвила Валерия. – Но ты ничем себя не выдал. Ты мне ничего не сказал. Почему?!
– Не хотел тревожить тебя напрасно. Мне оставалось жить пару лет. Я отказался не только от Александры Баскаковой, но и от звания пэра. Заседания в нижней палате парламента Англии скрасили мои последние одинокие дни без тебя…
– Как ты смеешь сравнивать блистательную Александру Баскакову в моем лице с каким-то там… парламентом? – возмутилась она. – Противно слушать! Лордом ты был гораздо приятнее…
– Мои манеры были безукоризненны, – согласился Никита, радуясь, что она больше не плачет. – И привлекали ко мне внимание многих леди, несмотря на возраст.
– Ты опасный негодяй! Старый развратник…
– Но, дорогая… Вряд ли ты тогда согласилась бы лечь со мной в постель…
Они целовались, забыв о сборах и разбросанных вещах, пока в дверь не постучал Вадим.
– Через час придет машина! – крикнул он через дверь, догадавшись, почему они заперлись.
Эти ласки показались Валерии особенно сладкими, потому что Никита перемежал их рассказом о Лондоне, Ост-Индии и своей неутоленной страсти к Александре.
– Когда я увидел рубиновые серьги у одного обедневшего индийского раджи, я сразу понял, что ты где-то рядом. Не задумываясь лорд Бентинк выложил за рубины фантастическую сумму. И тогда же он, то есть я, почувствовал, что надо ехать в Лондон. Ты с первого взгляда покорила меня своей красотой и печальной задумчивостью. Мы тосковали друг о друге, но понимал это только я один, не смея признаться тебе. Можешь ли ты представить мою душевную боль?..
– Я читала ее в твоих глазах…
– Твой жених Мишель Протасов был настоящим светским львом. Он блистал в лондонских гостиных, так же как в гостиных Москвы и Петербурга. Каково мне было смотреть на это?!
– Тогда мы еще не были близко знакомы с Мишелем…
– Но я уже предвидел его сватовство к тебе. Нас представили друг другу, и я пригласил его в свой дом. После обеда мы сели играть в карты. Я знал, что он небогат, но честь не позволила ему отказаться от предложенной партии. И лорд Бентинк проиграл русскому офицеру рубиновые серьги…
– Но…
– Я оправдался тем, что у меня нет достаточно наличности, и предложил рубины, чтобы не откладывать расчет. Увидев камни, Мишель загорелся, как и все, кто сталкивался с ними. Он согласился принять их. А я не сомневался, что они будут твоими!..
Стол, накрытый бабой Надей к прощальному обеду, как всегда, ломился.
Горский и Лида с грустью провожали московских гостей. Они пока оставались в лесном доме.
Вадим в этой поездке многое прояснил для себя. Его судьба самым невероятным образом переплелась с судьбами еще недавно чужих людей. У них оказались разные цели, но общие враги. Оказывается, бывает и так.
Элину пугали мысли Вадима. Несмотря на это, она была в приподнятом настроении. Ее ожидало нечто новое, неизведанное и оттого интересное…
Баба Надя складывала в плетеную корзину пирожки, домашние колбасы, копченую грудинку и прочие кушанья, без которых, по ее мнению, гости в дороге отощают и с лица спадут. Особое почтение москвичи вызвали у нее тем, что благодаря их вмешательству, как она считала, в лесной дом перестали являться «мертвецы». Ведь именно их приезд положил конец визитам «нечистой силы»…
За всеми этими хлопотами баба Надя перестала убиваться по Ивану и смирилась с его участью. Видать, Царица Змей к себе его забрала, в подводные чертоги… куда он всегда неосознанно стремился. Так тому и быть…
До сельской грунтовки через лес оказалось неблизко. Темный джип уже стоял, приткнувшись к черным елям в снегу. Баба Надя шагала впереди, поскрипывая валенками, в овчинном полушубке и цветастом платке, с корзинкой, полной еды, в руках. Такую драгоценную ношу она при всем уважении не могла доверить никому.
Когда машина тронулась, баба Надя стояла на дороге и махала им вслед концом платка. Ее дородная, ладная и нарядная фигура быстро скрывалась из глаз и скоро совсем исчезла…