Рыжий хозяин сидел на мягком диване, окруженный со всех сторон подушками, и курил. Его глазки – Никита готов был поклясться в этом – злобно сверкали в полутьме. На столике перед ним стоял старинный кальян, сделанный из серебра и слоновой кости и покрытый у основания позолотой. По основанию вилась арабская надпись: «О Али! Вразуми меня…»
«Рубин находится внутри кальяна, в резервуаре для воды», – понял Никита совершенно отчетливо, как будто бы увидел камень, цвет которого делал воду алой, как кровь.
– Ну как? – осведомился Вадим. – Нашел, что искал?
– Подожди. Надо быть уверенным на сто пятьдесят процентов…
– А на сто – недостаточно?
– С таким экземпляром, как этот рыжий старикан, надо держать ухо востро. Ты просто не знаешь, с кем имеешь дело, Вадик…
Они уже больше часа стояли здесь. Никита не замечал холода, чего нельзя было сказать о Вадиме.
– Рубин в кальяне, – уверенно сказал Никита. – От него идет розовое сияние, которое видно даже в темноте.
Вадим неопределенно хмыкнул. Он замерз, проголодался, да и выпить не помешало бы. То, чем занимался Никита, казалось ему пустой тратой времени. Как можно, не входя в дом, обнаружить камень? Самые надежные сведения – те, которые подкреплены реальными ощущениями. Но… Никите виднее. Они с Элиной пользуются странными методами…
– Старик куда-нибудь ходит? – спросил Никита.
– Иногда по городу гуляет. В церковь, например, ходил.
– Да? И что он там делал?
– Уставился на иконостас как очумелый, полчаса простоял. Глазки так и сверкали. Мне даже показалось… что он облизывается.
Вадим засмеялся, а Никита, напротив, отнесся к его словам серьезно.
– Сможешь проникнуть в дом?
– Обижаешь! И проникнуть, и взять камень. Ты ведь об этом хочешь меня попросить?
– Но только когда рыжего не будет дома.
– Без проблем, – кивнул Вадим. – Мысленно гулять по чужим домам я не умею, обычным способом у меня получится гораздо лучше…
Большая, на полстены, картина в фламандском стиле прекрасно смотрелась в скупых лучах зимнего солнца. Татьяна нарочно выбрала для своего кабинета затемненное помещение.
«Красота не любит яркого света, – любил повторять Бардин, тонкий ценитель живописи. – Интимный полумрак окружает ее тайной, как бархат – жемчужину…»
Татьяна заплакала, вспомнив об отце. Горе и одиночество притуплялись страхом, который оказался сильнее. Она боялась подходить к телефону, ночевать в своей огромной пустой квартире, полной дорогих вещей. Вещи и деньги! Их всесилие – миф, который развеивается быстрее, чем успеешь сообразить, как это происходит.
Последние дни перед гибелью Лены были наполнены ожиданием неумолимо надвигающейся беды. Началось все с угрожающих телефонных звонков. От Татьяны требовали уступить по сходной цене часть подмосковных филиалов «Кариатиды», которые приносили неплохую прибыль. Ей объяснили, что если она будет упорствовать, то поплатится за свое глупое упрямство.
Звонки с угрозами время от времени повторялись, приводя Татьяну в ужас. По ночам ее преследовали кошмары, один из которых осуществился – разбился ее «мерседес», в котором вместо нее оказалась подруга. Но ошибку могли исправить в любую минуту. Бардина была уверена, что убить собирались именно ее.
Кому она перешла дорогу? Кто покушается на лакомый кусок пирога, не им испеченного? На этот вопрос она ответа так и не получила. Если она даст согласие, филиалы выкупит подставное лицо… а потом у нее потребуют и все оставшееся.
Встреча с Сиуром на месте аварии показалась ей добрым предзнаменованием. Когда-то он оказал серьезную услугу ее отцу. И вот теперь, в тяжелую для нее минуту, он оказался рядом. Это неспроста!
Никому другому госпожа Бардина не открылась бы. Но к Сиуру она давно прониклась симпатией и доверием. С ним она поделилась наболевшим, от неудавшейся личной жизни до телефонных угроз и панического страха.
«Когда был последний телефонный звонок?» – спросил Сиур, когда привез ее домой после аварии и они уединились на кухне.
«Вчера вечером…»
«Что говорили?»
Она пожала плечами. Фраза была какая-то странная…
«Не могу вспомнить!» – с отчаянием воскликнула она, не в силах отогнать картину окровавленного тела подруги…
«Постарайтесь».
«Кажется… предназначенное свершится в срок. По-моему, так… – Татьяна сжала виски и задумалась. – Да! Предназначенное свершится в срок…»
«Только одна эта фраза, и все?»
«Все… – Она глубоко вздохнула. – Вы мне поможете? Когда-то вы не отказали моему отцу… Не отказывайте и дочери!»
«Можете на меня рассчитывать…»