Глава 6
Миша открыл глаза и огляделся. Белые стены и потолок, чистые простыни кровати, на которой он лежал, свежие скатерти на столах - все это напоминало о свете, который был там, откуда мальчик только что вернулся.
Сначала Миша не понял, где он, зачем здесь. Потом в его голове стали всплывать картины: вот они с Яной спорят, можно ли достать до дна, вот плывут за линию горизонта, вот Яну увозит в открытое море дельфин, а сам Миша безуспешно пытается их нагнать... Мальчик сбросил с себя одеяло и решительно направился было к двери, но покачнулся от слабости. Нянечка, сидевшая у его постели, бросилась к Мише. Укладывая мальчика обратно на кровать, она приговаривала:
-- Ну, куда же ты, голубчик, собрался? Только в себя пришел и уже куда-то лыжи навострил. Лежи пока, сил набирайся.
-- Яна! Там Яна! Спасите ее, спасите! - метался по кровати Миша, - Яночка, где ты? Неужели ты погибла?! Зачем мне тогда жить?! - и он вдруг зарыдал.
-- Успокойся, милый, подружка твоя жива и здорова. Дома уже сидит да чай пьет, тебя вспоминает, - успокаивала его нянечка, с трудом удерживая на кровати.
-- Где я? - глухо спросил мальчик, перестав вырываться.
-- На "Авроре", в лазарете. Мы сейчас плывем в Стамбул. Представляешь, мы тебя подобрали аж в десяти километрах от берега. Ты уже давно, по всей видимости, был без сознания и только чудом держался на поверхности воды. Мы все очень удивлялись, как ты вообще туда доплыл; самые лучшие пловцы в мире, конечно, заплывали и дальше, но мальчик твоего возраста не может быть чемпионом по дальности заплывов. Нет-нет, молчи лежи, - заторопилась нянечка, видя, что больной хочет что-то сказать, - я знаю, как. За такой-то красивой дивчинкой и не туда уплывешь. Любовь все может.
Миша залился краской. Он хотел возразить, что я Яной они всего лишь подруги, что красота девочки тут ни при чем, а плыл он только потому, что хотел спасти подругу от гибели, а вовсе не потому, что любит ее (хотя тут Миша был готов сам себе противоречить - мальчик еще не мог разобраться в своих чувствах), но тут вошел доктор. Это был веселый толстячок в белом длинном халате, совершенно неподходившем под его рост и мешавшим ему двигаться свободно и быстро. На голове его волос почти не оставалось. Доктор внимательно посмотрел на больного, потом на нянечку и спросил:
-- Ну, как себя чувствует наш герой после такого продолжительного купания? Я не у Вас, молодой человек, спрашиваю, а у нянечки.
-- Температура нормальная, давление - тоже. В целом состояние в норме, - доложила женщина. - Присутствует слабость после длительного обморочного состояния. Моральное состояние у больного в норме, он беспокоится лишь о своей подруге. А хорошо мы, доктор, сделали, отправив ее домой на первом же корабле, - подмигнула доктору нянечка.
-- Да, действительно, хорошо. А то были бы сейчас слезы, обмороки - хлопот не оберешься. - (Миша, жадно внимавший словам своих "опекунов", облегченно выдохнул.) - Видно, такой ты ярый ухажер, молодой человек, что от тебя девушки на дельфине сбегают. Ну-ка, давай, скидывай одеяло, сейчас тебя бить буду, чтобы выяснить, здоров ты или нет. Да не бойся, шучу же, просто осмотрю.
Тут Миша покраснел так, что из его глаз брызнули слезы. Он переводил умоляющий взгляд с доктора на нянечку и обратно. Врач, поняв, в чем дело, кивком отпустил помощницу и спросил:
-- В строгости воспитывали?
Миша кивнул, помня, что разговаривать ему еще нельзя.
-- Правильно. Надо уметь держать себя в руках. А то сейчас "современная" молодежь чего только не вытворяет! Идешь по городу, смотришь - парочка. Самим-то лет по восемь, а уже стоят, целуются. А в двенадцать лет уже "взрослую" жизнь ведут. Еще хорошо, если любовь их всю жизнь продлится, если они потом распишутся и будут жить, как говориться, долго и счастливо. А то нет же! Партнеров, как перчатки, меняют! Сегодня с одним спит, а завтра, глядишь, уже с другим гуляет. Что за нравы! Да если бы я в молодости поцеловал девушку, которая не является моей невестой, отец меня избил бы до полусмерти, а потом заставил на ней жениться. И не просто, как современные отцы, ремнем пару раз ударил и все, а, как раньше детей учили, розгами да по голому. Бывало, в детстве, напроказишь и плетешься домой, а отец уже ждет. "Скидывай, мол, портки да ложись на лавку!" Ложишься, а у самого душа в пятки уходит, уже предчувствуя боль от первого удара. Эх, да что говорить! Зато порядочным человеком вырос, умею разобраться, что хорошо, а что плохо, - закончил свою тираду доктор, осматривая Мишу.
-- Меня тоже папа порол, - тихо признался Миша. - Но не часто, а за особо тяжёлые провинности. За проказы-то полагается штраф в виде лишения сладкого или компьютера. А Яна мне не девушка, а подруга. Мы знакомы-то без году неделя, чтобы отношения заводить. Просто как же я мог оставить девочку одну и не попытаться помочь ей?!