На обратном пути Вася зашла в магазин и опять увидела ту же машину с тем же водителем. Ей даже привиделось, что он ей подмигнул. Вася быстро побежала домой.
— Максим, Максим, — шептала она в трубку, наверное, чтоб за дверью никто не слышал, — он опять здесь.
— Ну я же просил тебя по-человечески никуда не ходить. Уроды вы упрямые. Посмотри, сейчас подъехали?
Вася аккуратно отодвинула занавеску и выглянула в окно.
— Сидят уже.
— Васечка, не бойся. Ничего не случится. Это Сеня тебя просто попугать попросил. А когда пугают, то просто пугают. Больше ничего не делают, понимаешь? Не бойся, сейчас приеду.
— Не надо, Максим. Я уже не боюсь, раз такое простое дело. Всего-то попугать. — И она, раздвинув шторы, сделала водителю ручкой. — Я ему даже ручкой помахала. Мы же с ним как бы знакомы теперь, правда?
Максим понял, что время сжимается.
Скворцов тоже чувствовал себя беспокойно. Напряженно было и на просторах его европейского бизнеса. Причем никто из его директоров объяснить вразумительно не мог ничего, потому что все было в норме. И Юрий Николаевич грешным делом подумал, что именно он привносит свою нервозность в их рутину. Решив, что враги сюда доскачут только на оленях, и случится это не очень скоро, далековато будет, он быстро скомкал дела и оставил доруливать Игоря Викторовича, предоставив тому отдых от указаний, то есть от себя. А сам отправился к своим в Каталанию. Думал, что там, может, придет к нему какое-то отдохновение.
Каталанский покой принес очередное беспокойство. Позвонил Максим и поведал о Васиных приключениях. Ругаться было бессмысленно — раз пошел такой разбор, ему и только ему завершать как-то эту бодягу. Он расстроился, но понимал, что до его приезда ничего круче уже не случится. Юра позвонил Васе, не показывая, что он в курсе событий, призвал ее к осторожности и порядку, а Максиму приказал держать ухо востро, пригрозив в случае чего это ухо отрезать, и несколько дней провел в семье. Находясь в тревожных размышлениях, он из последних сил изображал веселого и прилежного отца, проверял уроки у Лизы, даже прогулялся в школу, где ему понравилось, потому что дочку очень хвалили.
На родину он полетел в ночь, чтобы уже ранним утром начать ворочать проблемами. Самолет приземлился на рассвете, и Юрий Николаевич решил по пути заехать к Васе — бросить сумку. И потом, вот странно — он даже соскучился. Как-то получилось так (Скворцов и сам этого не заметил), что он вдруг обнаружил всю свою жизнь в ее доме. Он сделался персонажем, не просто заезжающим провести вечерок, а спокойно и постоянно лежащим на ее диване с газетами или сидящим у компьютера. Ему нравилось, что ее не было рядом, когда ему не хотелось, но она тут же появлялась, как только мысль о ней начинала пульсировать в его воспаленном мозгу. Он стал все реже бывать в собственном доме, потому что не было необходимости стряхивать с мебели пыль, зато там его сразу же напрягало Васино отсутствие, набрасывались дискомфорт и одиночество. Отдельно уже как-то не лежалось и не сиделось. Хотя раньше именно в своем одиночестве он и находил особый кайф. Уходил далеко к себе в кабинет и не ждал, не хотел никого и ничьего участия. Словом, он как-то так быстро привык ко всей этой истории с Васей и даже забыл (что странно для компьютерной программы, что была вделана в его мозг) размышлять, что это и откуда. И уже его мама Светлана Петровна звонила ему к Васе домой, заодно мило щебеча с ней о своем богатырском здоровье.
Он не задумывался о том, как Вася переживает его падение в ее постель и присутствие, постоянное его присутствие на своей голове. Все это волновало очень мало, потому что ему было хорошо, и этого вполне достаточно, чтобы всем тоже было классно.
Уже совсем рассвело, когда Скворцов подъехал к Васиному дому. Открыл дверь. Было тихо, Вася, естественно, еще спала. Юра прокрался в комнату, подошел к кровати и нагнулся над ней, прижавшись прохладной щекой к теплой. Она потянулась, чуть приоткрыла глаз и быстро-быстро обхватила его шею:
— Как хорошо, что ты приехал. — Она мягко о него потерлась. — Я так скучала без тебя, что мне сегодня ночью даже президент приснился. Представляешь? Что это значит? Не знаешь?
— Какой еще президент?
— Ну наш, российский, естественно. Какой же еще? Снимай пальто скорее.
— Наш президент — всегда хорошая примета. Когда во сне. Ну, Васечка, отпусти, я на секундочку, только тебя поцеловать и ехать…