— Что надо? — Скворцов принял боевую стойку, но лицо его мигом поменяло выражение. — Масик? Ты че, охренел, звонить не по времени? Где ты? Идиот! Придурок! — Подчиненные, задремавшие было, вскинули головы и оживились. Такого ора на совещаниях никто не помнил. Тем более никогда не было и в помине никаких масиков, идиотов и придурков. — Какого черта! Масик, сказано было сидеть до приказа. Какие дела, блин! Какая Академия наук! — Скворцов уже бегал вдоль стола. — Отняли телефон? Пригрози нарушением закона. Хорошо. Скажи: приедем, заплатим. Да. Сколько надо, чтоб связь была. Отдают? Хорошо. Теперь сиди с телефоном и молчи, как заяц. Что-то будем решать сейчас. Масик, ты не идиот. Ты полный идиот! Все! Сейчас перезвоним.
Юрий Николаевич нажал кнопочку связи с секретаршей.
— Юрий Николаевич?
— Максимку — срочно! Масика — номер мобильного — срочно! Ваську найти!
— Простите, Юрий Николаевич?..
Он понял, что все эти кликухи здесь были никому неизвестны.
— Это вы меня простите, — спокойно начал он снова. — Начальника охраны ко мне. Срочно найдите номер мобильного Чернышова. Елизарову искать уже не надо. Я сам.
Он сел и обвел взглядом настороженные лица.
— У нас проблемы? — подал голос Сергей Петрович, отставной генерал-кагэбэшник. В «скворечнике» он отвечал за связи с органами.
— Проблемы у вас, Сергей Петрович. И серьезные. — Он уже снова прогуливался вдоль стола за спинами сотрудников, которые невольно съеживались и прятали головы в плечи, готовясь к страшному обрушению сзади. — Именно у вас. Я предполагал, что вы серьезный человек! Объясните мне, какого хера ваши бывшие дружбаны из охранки задерживают моих людей? А? На каком основании они угрожают моим людям? А? Преследуют моих людей? Какого хера я плачу вам зарплату? Чтоб вы своей задницей протирали здесь дорогую обивку на моих стульях? Не позволю!
— Простите, Юрий Николаевич, — генерал встал, — а я не позволю так со мной разговаривать…
— Сидеть! Я вашего позволения и не спрашиваю! Понятно?! — Он оглядел присутствующих и вцепился пальцами в спинку пустующего стула. Стул оторвался от пола. Игорю Викторовичу почудилось, что сейчас Скворцов, как легендарный Сеня, запустит им в своего зама, и выдохнул только, когда тот отпустил стул и прошел дальше. — Сейчас вы все уеб. тесь отсюда и через несколько минут доложите ситуацию и выход. Понятно? — Все сидели. — Понятно, я спрашиваю? — Попы на стульях осторожно зашуршали. — Все свободны. Игорь Викторович закончит с вами в своем кабинете. Игорек, ты вот еще что — реши там с Васькой, сам знаешь с кем — бессрочный творческий отпуск. Понял? Давай, — уже на усталом выдохе добавил он.
Все буквально выбежали из кабинета. Скворцов действительно их сильно напугал. Немногие видели его в приступе бешенства, он был слишком хорошо воспитан. В дверях появился Максим.
— Х..ня, Максим. Садись. Чернышова задержали в аэропорту пограничники. Причем, не там, а здесь. Сидит в кутузке. Отобрали документы по экспертизе. Он в Академию наук ехал с ними — что-то там для себя и для нас, наверное, оформлять. Говорят, секретные материалы, государственная тайна.
— А что Сергей Петрович?
— Мудак он. Что? Послал его разбираться. Мы отобьемся, мы правы по всем позициям. Максим, подключайся, надо вытащить Масика.
Громкая связь голосом секретарши объявила:
— Юрий Николаевич, Семен Семенович на проводе.
Скворцов подошел к аппарату и нажал кнопку:
— Сеня, пошел на х..! — И отключился. — Вот так, Максим, и будем жить. Вечером поеду в «Националь», там юбилей у великого режиссера — родительского друга. Они очень просили поздравить.
— Юрий Николаевич, — опять заговорила невидимая секретарша. — Семен Семенович просил передать, что вечером, около десяти, заедет к вам поговорить. Не один.
— Так, — продолжил Скворцов, — в «Национале» скорее всего будет и Васька. Ты ее оттуда заберешь. Хватит с меня и той вашей истории. А я вернусь сюда плевать Сене в харю. Иди к Петровичу, разбирайтесь с Масиком. — Он нажал кнопочку к секретарше. — Игорь Викторович, когда освободится, пусть подберет мне все документы по Бердючному, какие есть и каких нет — тоже. Когда освободим Масика, — он опять повернулся к Максиму, — делай что хочешь, но чтобы тут даже его запаха не было. Ушли, куда хочешь, если надо — закопай! Мне все равно, но чтоб задница его здесь не маячила. Ни в каком виде. Вот так примерно, Максим.