— Он развелся.
— Это очень удачно вышло. Молодец, заранее побеспокоился. Знал, знал, что тебя, неотразимую, встретит.
— Ну, в общем, повстречаться не успели, — Ольга продолжала трещать свое, — погуляли, поцеловались, пое…лись. А он уже ко мне въезжать собрался.
— Это твое любимое развлечение — мужики с чумаданами — туда-сюда, туда-сюда, отбыли срок — и снова туда-сюда, туда-сюда, — веселилась Вася. — Так и что? Все, по-моему, чудесно. А он вообще — как? Тебе нравится? Забыла спросить.
— Да, нравится. И старое на новое сменить готова я, — заговорила стихами Ольга. — Но старое-то еще дома на диване валяется.
— Ну если бы не твоя замечательная дочка, поселила бы одного в одной комнатке, другого — в другой. И славненько бы все получилось. Прямо красота какая-то. А как, кстати, Катька-то твоя на все реагирует? Замечает смену командного состава?
— А ей-то зачем? Не она же с ними живет. Сидит в своей комнате, уроки учит.
— Комнату занимает, короче.
— Да хватит тебе. Что делать лучше скажи?
— Ну не обижайся, ты же знаешь, я не специалист в твоем жанре… И откуда ты их всех берешь, своих поклонников? И главное, зачем?
— Зачем, зачем? Спать я боюсь одна. Страшно одной в кровати, понимаешь ты?
Вася обалдела. Она давно знала Ольгу, но такого не ожидала.
— В каком смысле?
— В таком.
— Что ж ты на всех фестивалях одноместные номера себе выбиваешь? Я-то думала, чтоб компанию приятную собирать, а оказывается, для того чтобы спать бояться.
— Все веселишься. А я серьезно. Я когда без никого, все мне кажется, что ходит кто-то. Или в ванной моется. Нервничаю. Не высыпаюсь.
— Сходи к психоневрологу. У меня отличный доктор есть. Я тебе пришлю телефончик.
По лицу Ольги было видно, что она выдала страшную тайну. Между тем Вася тоже была растеряна. Она и представить себе не могла, что вся эта суета вокруг дивана только из-за того, что страшно. Вот это да! Самой Васе, наоборот, было страшнее, когда кто-то оказывался в ее постели. Она недоумевала, что дальше-то с этим делать, наутро. И никогда не могла понять. Видимо, в этом была ее проблема. Она заметила разницу.
Васю осенило. Когда даме страшно одной в постели (решим, что это болезнь или такое недомогание), мужчина читает это славное послание на ее лбу. Там это все нарисовано. И готов сразу и быстро (что с мужчинами нечасто случается, но, видимо, буквы горят очень выразительно, призывая к поступку) составить компанию той даме, и даже не одноразовую, потому что ему-то тоже надо где-то ночью спать. А так он еще и спасает человека. Целый подвиг получается. Если же предположить, что некоторым мужчинам самим страшно спать в одиночестве, получается — чистое здоровье. Прелесть просто получается. Счастье какое-то выходит. А вот у некоторых дам на лбу написано обратное — страшно, что потом со всей этой ерундой делать. То ли белье с удовольствием сдавать в прачечную, то ли радостно начинать завтраки готовить, придумывая, о чем же разговаривать за этими завтраками. Текст тоже ярко высвечивается на женском лбу, и мужчиной считывается. Таким образом потенциальный поклонник, будучи человеком грамотным, понимает, что в этом непростом случае сложно будет найти понимание, а затем еще и дружбу, и любовь. Придется работать над вопросом. Долго и серьезно. А делать это лениво. Да и времени жаль. Вот так вот все и получается.
— Ну ладно, ладно. Все я да я. Разберусь как-нибудь. А ты-то как? Давай, рассказывай. Что Скворцов? Колись.
У Васи свело скулы.
— А что говорят? — слукавила она.
Ольга расстроилась. Она рассчитывала, что Вася, в свою очередь, сама выложит ей все и сразу («старая интриганка»). Ей же, всматривающейся в Васины глаза, вдруг показалась ее собственная суета, как та приговаривала, вокруг дивана такой мелкой и ненадежной. Если, конечно, она правильно почувствовала про Васю со Скворцовым. А чутье у нее было, как у той собаки.
— Что? Рюмку выпьешь? — Молодец, Ольга всегда умела нажать на больное.
— Не-а — нельзя.
— Ты что, беременна?
— Тьфу-тьфу. Чего только ты не придумаешь. Переговоры.
— Пойдешь в «оловянный скворечник»?
— В «оловянный скворечник», — не скрыла Вася. — И откуда вы все знаете?
— Видишь ли, дорогая, и в нашей тусовке случаются эксклюзивные новости. — Ольга была явно довольна собой. — И мы их очень ценим.
— Скажи еще — раскручиваем. — «Вот и славно. Зачем думать? От широкой общественности и узнаю, что со мной происходит. На самом деле. А мне останется только вспоминать в мемуарах. Если память не откажет, конечно». А вслух продолжила: — Это вовсе не то, что все вы думаете, это совсем другая история. Я иду туда с Масиком представлять его проект. Помнишь, я тебе про него рассказывала?