«И действительно, как мне удалось так вляпаться? Ольга права — как-то совсем быстро и плотно. Не думалось и не мечталось. Так обычно говорят, да?» Никогда ничего особенного Васе, в общем-то, не было нужно. Она не то чтобы боялась, но опасалась подобных сюжетов и пыталась их благополучно избегать. То ли не хотела, то ли просто не чувствовала сил. Словом, она не владела навыками выживания в условиях, приближенных к боевым. В условиях, которые для нее были не только экстремальными, но еще и неведомыми. Хотелось чего-то попроще, что, кстати, не всегда бывало понадежнее. И даже взрослые финансовые игры, рядом с которыми она вдруг так ловко оказалась, не пугали ее, скворцовская охрана, теперь часто висящая на хвосте, становилась привычной. Она поняла, что не готова к отношениям, которые неожиданно упали на ее голову.
Жизнь Васи проходила, однако, не только в созерцании окрестностей собственной жизни. Сладкий дуэт Масика с Юлькой снова замаячил на пороге ее квартиры, и она смирилась с этим.
— Мы катались с горки, — небрежно отряхиваясь в прихожей и создавая грязные лужи, оправдывались две ввалившиеся в квартиру снежные кучи. («И катание с горок станет, наверное, хитом этого сезона».) Все это было уже совершенно невыносимо.
— Масик, хватит уже, слушай. И когда Скворцов наконец ушлет тебя на Чатку? — заворчала Вася.
— Кто есть Скворцов? — Юлька, хоть и сильно веселая, не теряла бдительности.
— О! Это целая история! Это наш с Васечкой новый партнер.
Юлька поперхнулась.
— Не понял? У вас что — шведская семья?.. Интересно…
Она и не подозревала, что попала почти в самую точку. Так обычно и делают пьяные. У Васи вырвалась улыбка.
— Слушай, Масик, — пригрозила веселая Вася. — Если ты будешь себя так вести, вообще никуда не поедешь, понял? Я мигом распоряжусь. И Скворцов, кстати, чтоб ты знал, не работает с алкашами.
— Во как! — Юлька была в восторге от того, что почти ничего не понимала.
— Я и не алкаш, у нас же праздник, Васечка… Да-ра-га-я.
— Юрий Николаевич доложил, что самолет тебя уже заждался. А ты еще здесь сидишь. И пьянствуешь.
— А когда это он все успел сказать? Я не слышал.
— В новогоднюю ночь, когда ты тут без признаков жизни валялся. А трезвый Скворцов тем временем беспокоился о твоем светлом будущем. — Вася не стала говорить, что Скворцов, конечно, хоть и трезвый, но безумец тоже тот еще — под бой часов катиться с горки.
— Он что, правда звонил? — Глаза Масика чуть сфокусировались, а ресницы словно приклеились к бровям. — Зачем? — голос стал строгим.
— Как зачем? Тебя с Новым годом поздравить! Зачем же еще? Прости, не могла добудиться. — Вася хлопнула рюмку.
— Меня?.. — Повисла пауза, во время который раскачивающийся маятником Масик стал останавливаться. — А-а-га, — протянул он. — Меня, значит?.. Теперь мне понятно, все понятно, почему так все быстро со мной решилось. — Вообще Масик, как и почти все Васины дружбаны, хоть и был пьяницей, но соображал вполне быстро и качественно.
Вася, однако, утомилась слушать откровения о всеобщих чудесных догадках по поводу вещей, для нее очевидных.
— Так, надоели оба. Быстро в кровать! А завтра я отправляю тебя обратно в Питер. Это приказ, — тыкнула Вася в Юльку.
— Ой, напугали, до завтра еще дожить надо. — Тут Юлька была права. — А как нам спать? Вместе?
— Спите как хотите.
При масиковских вкусах девушки могли спать с ним, совершенно не беспокоясь за свою невинность.
Утром решено было отправлять Юльку в Петербург. Вася вызвала на помощь Ольгу. По пути на вокзал все-таки решили зайти в ресторанчик Дома кино («Пока его еще не продали, надо запомнить, как все бывало», — грамотно заметила Юлька) выпить на посошок. Масику, чтоб себя вел хорошо, как обычно теперь, пригрозили Скворцовым, который стал единственной на него управой. Посошок обошелся без особых потерь. После тихо двинулись к вокзалу, билет купили тоже быстро и на дневной поезд, который почти сразу же еще и отправлялся. (И почему, собственно, Юлька не могла сутки выехать из Питера?) Потом потолклись на перроне. Юлька на морозе пританцовывала и напевала, приглашая всех в круг. Ольга же с Васей понимали, что ее как-то надо было бы привязать к полке в купейном вагоне поезда, чтобы она без особых приключений достигла конечной станции, своего родного города Петербурга. Юлька достала фляжечку и протянула дружкам-подружкам.
— По глоточку. Видите, как я ловко в домкине ее наполнила, вы даже не заметили. А то бы не разрешили еще.
— Все бы мы тебе уже разрешили. Тебе все можно.