— Понятно, — скривила губки она. — Вам бы только побыстрее от меня избавиться.
— А вот и нет, а вот и нет, — оживился было Масик и потянулся к фляжке, но строгая Вася, указав пальцем наверх, опять задействовала ключевое слово «Скворцов». Масик встал в общий строй. В это время паровозик загудел, они ловко подхватили под ручки свою питерскую подружку и подсадили в вагон. Проводница быстро задвинула ее в глубину тамбура. Юлька еще пыталась выпрыгивать оттуда, что-то крича и размахивая фляжкой. Проводница стояла камнем, то ли исполняя свой профессиональный долг, то ли войдя в их положение.
— Пока-пока, — делали ручками Ольга и Вася. Масик прятался за ними.
— Слава богу, — вздохнула Ольга. — Пять минут отдыха наступили. Я нас поздравляю.
Она еще не знала, как была близка к истине. Друзья было смешались с толпой, валившей с перрона. И в этой толпе, показалось, мелькнуло знакомое лицо.
— О, смотри, — первая сообразила Ольга. — Это ж Колька Виноградов.
— Точно. Колька, Колечка! — закричала Вася Виноградову, который тоже рванул навстречу.
— Привет, девчонки. Николай, — кивнул он Масику, но не дождался ответа. — С праздничком. — Все расцеловались, так было принято в артистической среде, откуда был Колька Виноградов, модняк-актер, самый популярный ныне и, пожалуй, один из немногих — талантливый, очень талантливый, даже так. Он был еще и неплохим мужиком, без звезды во лбу, что для артистов тоже большая редкость. Об этом свидетельствовали все, кому удавалось пообщаться с ним поподробнее. Таковых было немного, общаться подробно Колька не любил. На удивление, и Ольга, и Вася нашли с ним общий язык, правда, еще в те позадавние времена, когда они все втроем только вступали на свои профессиональные подмостки и были совсем простыми ребятами. — Щастья-радости, понятно, вам желаю. А что вы тут делаете? Я вот своих дружков питерских обратно провожал. Надоели — слов нет. Я и сам выпить не дурак. Но это что-то… То ли им у себя дома не наливают, то ли им приятно здесь на моей голове отрываться. Не понимаю. Причем они чудесные, я их люблю, но сейчас прямо еле-еле засунул в поезд. Ужас просто.
— Это наш случай. Мы тоже подружку к этому самому поезду транспортировали. Одной рукой слезу смахивали, а другой — крепко дверь держали, чтоб не выпрыгнула, — поделилась впечатлениями Вася. Все засмеялись. И только Масик смотрел на них, как завороженный. — Как бы они не встретились там часом, наши дружочки в этом питерском поезде. Но бог с ними, это уже не наша проблема.
— Девчонки, — обратился ко всем веселый Виноградов, — а давайте отметим нашу временную свободу, ну и Новый год? Приглашаю.
— Куда пойдем? — Все взбодрились.
— А пойдем в домжур — по старинке. Сто лет там не был. Он вообще работает? Кто знает? Ну что? Принимается?
Глупо было отказываться провести денек-вечерок с Виноградовым. Профессия уже звала обеих. Ну и общее настроение.
— Пойдем. Надо же хоть праздник отметить как-то по-человечески. Без всех сумасшедших.
— Это точно.
— Эй, парень! — Наконец Колька обратил свое внимание на Масика. — Ты что молчишь, глухонемой, что ли? Он с нами вообще? Тебя как зовут?
— Сергей, — Масик неожиданно вспомнил свое настоящее имя и потянул свою узкую ладошку.
— Ты че смущаешься, братан? А?
Все увидели, как у Масика сперло дыхание и почти навернулись слезы на глаза.
— Минуточку, — резво скомандовала Вася, взяла Масика под руку и отвела в сторонку. — Масик, что случилось?
— Виноградов… Это Виноградов… — Масик почти уже всхлипывал.
— И что? — начала догадываться Вася.
— Он мой любимый мужчина. Я всю жизнь…
— И мой, представляешь, Масик? Но я как-то держу себя в руках. — Она еле сдерживалась, чтоб не расхохотаться, пока у нее на глазах разворачивалась целая трагедия. — Давай, Масик, и ты возьми себя в руки, и пойдем, нас ждут.
— Я не могу… Я всю жизнь… Мечтал рядом постоять…
Вася возвела глаза к небу. Масик понял это прямо.
— Юрий Николаевич и правда будет недоволен. Извини, я не поеду. Мне надо быстро собираться. Скажи, что я плохо себя чувствую.
— Да и выглядишь неважно. Сегодня — не кавалер.
— Вот-вот. Извинись, пожалуйста. — Масик смущенно помахал ручкой Виноградову и поплелся к метро.
— Что с Масиком? Что-то случилось? — встретила ее озабоченная Ольга.
— Да ничего страшного, обычная мужская истерика. — Вася прикрыла ладошкой лицо, чтоб его никто не видел. — Чувствует себя неважно. Извиняется. Побежал работать на Скворцова, — делала она противоречивые доклады. Да и что тут скажешь? Масик был хорошим несчастным человеком. И она отнеслась к нему с пониманием.