— Ну, хватэт балтат. Дэвочки, может кофэ?
Рамаз во время всего этого жизнеутверждающего рассказа крутил ручку старинной кофемолки. Только у некоторых эстетов осталась привычка к такому рукоделию. И всегда эту симпатию имели люди восточные. Наверное, и по сей День на их кухнях и во двориках разносится кофейный аромат, который сейчас сгустился в этой маленькой каморке. Рамаз поднялся с ящика, зажег в углу плитку и поставил на нее древнюю турку. И вскоре из чашечек поднимался кофейный пар.
— Дэвочки, вам кофэ с пах-пахом ылы бэз пах-паха? — улыбаясь в усы, поинтересовался Рамаз.
Девочки переглянулись.
— А как это? С пах-пахом? — на минуту сосредоточилась Ольга.
— Давайте с пах-пахом. Интересно же, — встряла Вася.
— Харашо.
Рамаз поставил чашки перед дамами. Поклонился, скрестив руки на груди. И потом, подпрыгнув, два раза хлопнул в ладоши.
— Пах-пах! — завершил он обряд.
Все помирали со смеху, хотя пьяным, конечно, только палец покажи.
— А што эта вы, дэвочки, нэ пиётэ выно нычэво? А? — заметил он.
И все покатилось по новой.
Потом туманно вспоминалось, как выбирались из подвала, по скользкой горке карабкаясь вверх. На углу играл какой-то музыкант — все это тоже помнили. Помнили и то, как отнимали у Виноградова трубу, на которой тот, выхватив ее у музыканта, пытался сыграть марш. Словом, опять все оказались у Васи. Тут благоразумие все-таки взяло верх, и решено было выпить очередной кофе — для очередной бодрости. Все остальное у них уже было. Неожиданно Николай схватил карты, давным-давно забытые Васей на холодильнике, и, как фокусник, вполне профессионально стал перекидывать колоду из руки в руку.
— Что, сыграем? — Никто ему не ответил. — Я вам сейчас погадаю, хотите? — И ответа ждать уже не стал. — Сразу всем нам вместе, чтоб коротенько, не затягивая. Я отлично гадаю, кстати. В Грузии научился.
— Какие таланты в тебе еще таятся, Виноградов?
— А вот карты говорят, что вы многое про меня еще узнаете, про эти самые таланты. Странно — мы с вами будем жить счастливо и… очень долго. И совсем близко… жить будем… — Он сам удивленно смотрел на картинки и явно втягивался в их движение. Заметно было также, что он потрясен увиденным, и поэтому как-то начал зажевывать свой рассказ. — А пока мы живем отдельно… ну так, не совсем вместе… в разных концах города. Вот Ольга живет, например, сразу с двумя мужиками. Оба ничего, но один не совсем твое будущее, а с другим тебе можно (даже нужно) поработать. Причем она живет с ними периодически в одной квартире. А Васька тусуется с мужиком, который, правда не в одной квартире, живет с двумя тетками, то есть еще с одной, кроме нее. А мужик этот, Васька, очень богатый и перспективный для тебя, если, конечно, ты будешь вести себя грамотно. Хороший, в общем, мужик, но тя-я-яже-е-елый. Очень тяжелый. Но не только для тебя. Для всех вокруг — на работе и дома, так сказать. Это тоже успокаивает. — Он смеялся, но как-то натужно, неуверенно и даже истерично и, Вася заметила, быстро отложил в сторону ту часть карт, в которой увидел какую-то еще именно их будущую жизнь, упомянутую только вскользь. — В общем, очень все запутано, но интересные вы, девчонки. — Он наконец скомкал и лихо засунул карты себе в карман. — Простите, девчонки, имен-фамилий ихних не скажу. Да вы и сами знаете, по лицам вижу. Ну что, правда?
— Похоже на то, — протянули Ольга с Васей.
— Вот-вот. Я и говорю — мы с картами никогда не врем.
Вася вдруг увидела, что Виноградов был бледен, абсолютно трезв и потрясен.
— Давайте выпьем. — Отказываться уже не было никакого смысла. Только и надеялись все, что это будет уж точно последняя рюмка. — Итак, на посошок, за встречу. Так просто не встречаются, вы это и сами знаете, не бывает так просто. И я это знал, и карты вот то же говорят. — Он похлопал себя по карману и не поднял глаза. Затем быстро чокнулся, мгновенно выпил, так же, с закрытыми глазами. — Спасибо, что не брали интервью. Но если что — обращайтесь. По старой дружбе все отдам. Карты так говорят. И в театр, кстати, ко мне приходите, скоро премьера. Жду всех, жду с нетерпением, — тараторил он. — Все, пошел домой, даже, можно сказать, побежал. Просыпаться в собственной кроватке все-таки приятнее, вот что я вам скажу. Особенно когда находишься в раскладном состоянии, в котором мы дружно окажемся утречком, то есть совсем скоро. — Виноградов уже стоял одетый и открывал дверь. — Все поняли, девчонки? Не подкачайте. Целую, Васечка, целую, Ольга. Ну все, пока. Побежал. А то на такси опоздаю.