— А его-то ты откуда взяла? — удивилась Ольга искренне. — Как у тебя все так получается — ты успеваешь и рыбку съесть, и на карусели прокатиться?
— Да, невероятная удача. Он в этот славный Железобетонск со спектаклем приезжал. Представляешь?
— Представляю. Если уж везет, так в каждой жопе. Ты там сидишь, а сам Виноградов к тебе приезжает, да еще и от безделья интервью дает. Не ломается.
— Угадала.
— Пруха. Пруха, я же говорю. Как спектакль, кстати?
— Знаешь, мне понравился. Хотя это редкий случай.
— Не удивляюсь, с твоими теперешними восторженными глазами… А что все-таки Юрий Николаевич?
— Он мне тоже понравился. — Прическа упала Васе на лицо, скрыв его выражение. — Он хороший… Правда. — Она, усмехнувшись, вспомнила Леву, он когда-то так же отозвался о своем шефе, которого тогда никто и знать не знал. Вася закурила, и тут Ольга наконец увидела ее новое кольцо. Схватила руку, поднесла к глазам — в буфете было несветло. — Ни фига себе. Это… — Она посмотрела в Васины честные глаза. — Ни фига себе, — снова с восторгом проговорила она. — А сколько же оно может стоить? Да, дела зашли… — Ольга продолжала рассматривать камень. — Скажи, а как это все? А дальше? Что его семья?
— Мне предложили не беспокоиться.
— В смысле — побоку семья? — Ольга давила на правду.
— Без смысла. Расслышь слово. Не беспокоить — себя. Филолог, блин, хренов. Как-то будем жить все вместе. Так я это понимаю.
— И что, тебя это не смущает?
— Не-а. Понимаешь, меня это почему-то даже устраивает — на сегодняшний день.
— Думай о завтрашнем.
— Да не хочу я ни о чем думать. Хочу жить одним днем, пока еще такая радость позволительна.
— Но все-таки я не очень себе представляю. Извини, как это? И у тебя ничего не встает?
— Ни-че-го. В том смысле, о котором ты спрашиваешь. А во всех других и не садится… Скажу тебе больше, только не падай со стула, — Вася наконец вошла в режим откровенности, — скоро мне предстоит встретиться с Леной. Которая жена.
Ольга выпучила глаза и была права в своей реакции.
— Она же вырвет тебе последние волосенки…
— Не так грубо. Мы же все интеллигентные люди…
— Ё-моё. О чем вы будете разговаривать — любовница с женой?
Вася по правде это тоже не очень понимала.
— Прямо как будто бы совсем не о чем поговорить любовнице с женой? Но пока думать над текстом не собираюсь. За меня теперь думает Скворцов. Я передала ему свой мыслительный аппарат. И знаешь, успехами довольна.
— Как он тебе задурил мозги. Но у тебя же должна быть какая-то своя позиция? Я не понимаю.
— У него все равно получится лучше, не сомневайся. И потом я поняла, что при нем лучше играть в открытую. Если не выиграешь, то и не продуешься точно. Он придумал эту встречу, он и будет отдуваться.
— Ты что, все исполняешь, что он хочет?
— Что приказывает, — уточнила Вася. — И знаешь, это, оказывается, классно. А также мне глубоко наплевать на его жену, в том смысле, что она меня не беспокоит.
— Ты, конечно, всегда была оригиналом… — перевела дух Ольга. — И как ты можешь все это выносить?
— Ну ты же как-то живешь с двумя мужиками. И не жужжишь. И я легко, Оля. Помнишь анекдот. Человека спрашивают: «Мужик, ты куришь?» — «Не-а», — говорит он. «Пьешь?» — «Не-а». — «Наркотиками балуешься?» — «Не-а». — «Женщин имеешь?» — «Не-а». — «Мужик, слушай, а как ты расслабляешься?» — «А я не напрягаюсь», — отвечает мужик. Так и я. И потом, кто мне, кстати, вещал всю жизнь про внутреннюю свободу и удобство положений? Знаешь, создалась такая обстановка приятная, я бы сказала, атмос-фэра. А все остальное — глупость. Послушай, что ты говоришь? Своя позиция. Позиция принципиальная. У всех особенная гордость, у всех особенная стать. Говно это все.
— Да, взял он тебя в оборот, в жесткие свои ручки…
— А ручки у него, кстати, очень даже мягкие. И нежные, — парировала Вася, но понимала, что, по правде говоря, подруга ее права.
— Да-а-а, — протянула опешившая Ольга. — Как же ты будешь жить теперь, Вася дорогая?
В это время атмосфера соседнего столика уже сгустилась полностью, что стало заметно даже им, увлеченным собственными судьбами. Оттуда доносился стук кулачков по фанерной стенке и крики:
— Зарезали, такую девчонку зарезали!.. И что? Никто ни за что не отвечает. Зарезали, и все…
Вася даже чуть отодвинулась.
— Не обращай внимания. Ерунда, — объяснила Ольга. — Это наш урод, обозреватель из политики, притащил в редакцию свою новую блядь, пристроил в информацию. А зав информацией все ее тексты режет и режет. — Ольга хихикнула в ладошку. — Режет и режет. Может, конечно, потому что она ему не дает. Утром разборка была на летучке, чуть не закончилось рукопашной. Вот жаркий поклонник и напился.