— А можно мне на вашем месте посидеть пока? Я тихонечко, честное слово.
— Посиди. А я чайку попью. Оленька! — Как по мановению волшебной палочки вошла улыбчивая Оленька. — Оленька, принеси чайку, пожалуйста.
— А вашей гостье? — поинтересовалась стюардесса. Видно было, что быт в бригаде налажен.
— Видишь, у нее перерыв. От Петьки отдыхает. — Штурман, смеясь, кивнул на Васю, присевшую в его кресло.
Оленька уже подавала чай и какие-то печеньица. Вася послушно кивала, улыбалась, потому что слышно было плохо, вернее, слышно не было ничего, и по выражению лиц, приятных и даже благостных, она поняла, что ее не ругают, а даже поощряют в скромных действиях.
Вася с интересом принялась изучать кабину. До того она летала с экипажами только в больших самолетах. Перед ее взором развернулась панель управления. Были одни приборы-приборы-приборы. Большая часть круглых и квадратных — все со стрелочками и делениями — красными и белыми, а иногда зелеными. Они ничего не показывали. Стрелки молчали, и даже серьезная тряска, всегда сопутствующая полету легких и старых лайнеров, не трогала их с места. Они как примерзли. Лампочки, где предполагались, тоже не жили. Более того, приборная доска, казалось, немного запылилась. Вася все пыталась где-то между скоплением этой массы безделушек найти окна, но не находила. Она ерзала, вглядывалась — тщетно. Покрутив головой, оглядела наконец всю кабину и приметила небольшие полузапотевшие окошки (опять пьяных везут), которые больше напоминали форточки. Она с удивлением подергала командира за рукав.
— Простите, пожалуйста, а что это — у вас окон, что ли, нет?
— Ну как же нет? Вот же они. — Командир, не оборачиваясь, махнул рукой в сторону форточек.
— Простите, пожалуйста, я ничего не понимаю, а приборы что, не работают?
— Ну как же нет? Все работает. — И он тыкнул в две мигающие друг другу — красную и зеленую — лампочки.
— И что?
— Что — что? Все работает. Вот и с топливом все в порядке. — Он снова указал на единственную, как показалось Васе, живую стрелку. — Полет проходит в нормальном режиме. Вас это беспокоит? — Командир засмеялся.
— Простите, пожалуйста, — Вася замялась, — а как вы видите, куда лететь?
— Как вижу? В окно смотрю и вижу.
— Но я-то не вижу.
На это он припал к боковому окошку и, ловко изогнув шею, как бы выглянул чуть вперед. Вася встала и попыталась сделать то же. Землю она увидела, но вот куда они двигались, ей было неясно по-прежнему.
— Но все-таки, скажите, как вы понимаете — куда? Где направление-то?
Командир опять засмеялся и лихо, широким жестом руки указал общее направление — махнул на панельную доску, но получилось у него как-то даже не на доску, а вперед, куда-то вообще вперед.
— Туда и летим. Мы же знаем куда нам, правда? — обратился он уже к подошедшему к ним штурману.
Тот тоже улыбался, а Вася начинала понимать, что ее разыгрывают, хотя все очень похоже было на правду. Во всяком случае, она бы не удивилась, если б они так и летели — по направлению руки, которое сверяют, выглянув в форточку.
— Да вы не волнуйтесь, — подключился к разговору штурман. — У нас же автопилот.
— А-а-а… А вы тогда что делаете? — удивилась Вася.
— Как что? — шутнику-командиру явно нравилась беседа. — В картишки перекидываемся. Вы что, не поняли сразу? Давайте лучше выпьем. — Командир встал. — Я чаю, а вы водки — за знакомство. Меня Саша зовут, а вас?
— А меня Вася, — сразу призналась Вася. Обычно в затейливых рабочих ситуациях, чтоб людей не пугать, она представлялась Василисой.
— Хорошее имя. И главное редкое. — Все присутствующие захохотали. Попривыкнув, и Вася стала лучше слышать, узнавая каждое слово даже в этом шуме.
Оленька уже несла чай командиру Саше, который оказался высоким непожилым человеком с уставшим и чуть жуликоватым лицом. Петька, радостно взбодрившийся, снова наливал Васе водки. Все чокнулись. Штурман, щурясь, покивал им от форточки — мол, и я с вами. Вася расстроилась — в кабине был все-таки страшный шум, и если бы она даже включила магнитофон, в записи получился бы брак. А было бы здорово все это записать и дать в эфир. Был бы высший пилотаж. Ну, конечно, чуть ниже, чем сейчас демонстрировали эти славные ребята, пилотирующие день и ночь где-то по краям света наши утлые воздушные суденышки.