— Да, — кивнула Алиса.
— Представьтесь, пожалуйста…
— Алиса Павлищева, — механически отрапортовала она.
Девица исчезла за «двести первой» дверью и через несколько минут вернулась:
— Проходите.
— Опять без очереди, — возмутилась Ираида Васильевна, пишущая бесконечные нравоучительные детские сказания.
— Я по делу, — поспешила оправдаться Алиса. — Меня Матвеев прислал…
— Меня тоже, — отпарировала Ираида Васильевна, буравя Алису недобрыми глазами из-под кустистых бровей.
Алиса терпеть не могла быть невежливой. Но когда в очереди торчит пять человек и трое из них — поэты, которые уже смотрят на тебя жадными глазами, собираясь немедленно приступить к громкому прочтению своих новых шедевров, приходится хамить. Залившись краской, Алиса шагнула к двери и открыла ее.
Надежда Ивановна красила ногти на левой руке и была так поглощена этим занятием, что не сразу отреагировала на Алисино вторжение. Наконец, она подняла глаза и с чувством легкой досады отложила свое занятие, отчего Алисе стало совсем не по себе. «Кажется, я родилась только затем, чтобы мешать людям заниматься своими делами! Надо же быть такой несуразной!» — подумала она.
— Александр Валерианович, — робко сказала Алиса, предварительно откашлявшись, — просил выдать мне…
— Да, я знаю, — важно ответствовала Надежда Ивановна.
Во взгляде ее снова появились чувство отеческой снисходительности и легкого превосходства, которые всегда появлялись на ее узком челе, стоило только появиться перед ее очами представителю писательской братии. Видимо, Надежда Ивановна успела четко усвоить преподававшийся в общеобразовательной школе урок, который говорил, что все писатели являются непонятной никому «надстройкой», в то время как сама она счастливым образом успела примкнуть к «базису».
— Сейчас посмотрим, что вы имеете, — протянула Надежда Ивановна, открывая файл с зафиксированными «достижениями» в области изящной словесности. — Та-ак… Вы знаете, Алиса Игоревна, а выдавать вам, извините, нечего.
— Как нечего? — удивилась Алиса.
По ее подсчетам, даже если не учитывать последний, незаконченный «шедевр», у нее было на счете еще тысячи две как минимум.
— Понимаете, Алиса Игоревна, ваши вещи не приняты. Отправлены на доработку. Москва их не проплатила, а мы и так вас проавансировали вперед… Почти на все книги. Взгляните сами.
Она развернула монитор. Алиса честно уставилась на экран, пытаясь попять нагромождение цифр.
— Но, понимая ваше положение, — мягко и снисходительно улыбнулась Надежда Ивановна, — мы пойдем вам навстречу.
Она достала небольшую мужскую сумочку, открыла ее и посмотрела на Алису:
— Триста рублей вас спасут?
Алиса задумалась. Честно говоря, она сомневалась в том, что эти самые триста рублей могут ее спасти от нашествия Сары Мидленд. «Вряд ли я смогу откупиться от нее такой незначительной суммой. Отравить ее на эти деньги тоже не получится: откуда мне знать, почем у нас на черном рынке яд кураре или цианистый калий? Но на то, чтобы уморить ее нашими продуктами, денег, может быть, и хватит. Тем более что мы с дедулей тоже не бедные, уж найдем чем прокормить эту странную даму, в голову которой взбрела такая нетривиальная мысль — познакомиться со своей «переводчицей»!» — подумала она, глядя на странное кукольное личико своей визави.
— От чего спасут? — поинтересовалась Алиса.
Надежда Ивановна стыдливо увела взгляд в сторону, а ее улыбка показывала с невыносимой ясностью всю степень непонятливости и безграничной тупости, которая была присуща Алисе Павлищевой.
— Ну, как бы вам сказать…
Бедняжка призадумалась, как бы ей подоступнее объяснить, что конкретно «она имела в виду», но Алиса решила избавить ее от необходимости напрягать мозговые извилины: бог знает, к чему это могло привести, и решительно кивнула:
— Спасут, конечно. Раз вам так хочется…
Надежда Ивановна облегченно вздохнула, явно обрадованная неожиданной поддержкой, словно награду, протянула Алисе три сторублевые купюры и пожелала вдогонку ее быстро удаляющейся спине «приятного общения». Наскоро пробормотав «спасибо», Алиса вылетела из кабинета. О, с каким наслаждением она отдала бы ей эти триста рублей вместе с Сарой Мидленд и приятным общением в придачу!
«Почему у меня каждый раз складывается ощущение, что я прихожу сюда за подаянием?» — тоскливо подумала она.
Дела в издательстве были сделаны. До приезда «английской гостьи» остался целый день, да и сегодняшний еще в самом разгаре, надо ехать к Елизавете. У нее от написания триллеров явно развилось логическое мышление. А у Алисы оно всегда отсутствовало. Алисе часто казалось, что она плывет, как щепка в бурлящем водовороте, — куда вынесет поток мутной воды, там и будет тусоваться. Алиса решила, что Елизавета — именно тот человек, который ей сейчас необходим. Поскольку ситуация с Сарой Мидленд казалась безумной, непонятной и загадочной, а сама Алиса ничего понять не могла.
Ромика уже не было. Алиса поискала его взглядом и очень скоро обнаружила за домом воркующую парочку голубков. Одним из голубков был Ромик, а вторым — хорошенькая редакторша Иринка. Мешать их счастью не хотелось. Так что все обстоятельства складывались в пользу Елизаветы, к которой Алиса немедленно отправилась, пребывая в мрачной задумчивости беспроглядности своей судьбы.
— Алиса Игоревна! — услышала она за спиной приятный мужской баритон.
Она остановилась и с удивлением увидела перед собой литературного агента Валеру, который до той минуты никогда не интересовался ее скромной особой.
Он догнал Алису и с ласковой улыбкой проговорил:
— Нам надо поговорить. Так, чтобы нас не слышали…
Алиса решила, что он знает что-то важное про Сару Мидленд, поэтому настороженно оглянулась и кивнула.
— Пойдемте-ка вон туда… — Он протянул руку в сторону лестницы, ведущей наверх. Там располагался офис какой-то брокерской конторы.
Они поднялись на несколько ступенек. Валера нервничал, потому постоянно оглядывался, заражая Алису своим страхом. Она поймала себя на том, что тоже ежеминутно оглядывается.
— Сколько вы тут получаете за лист, Алиса Игоревна? — шепотом спросил Валера, пыхтя сигаретой.
— Триста за лист, — призналась честная Алиса.
— Хотите получать четыреста? — тоном благодетеля, явившегося нищей на дороге, проговорил Валера.
Алиса промолчала. Просто потому, что не могла понять, каким образом Валера может сделать ее гонорар больше.
Он истолковал ее молчание по-своему.
— Это начальная ставка, — проговорил он. — Потом будете получать четыреста пятьдесят… Пятьсот…
— Каким образом? — выдавила наконец Алиса.
— Это секрет, — прошептал он, тревожно оглядываясь. — Поклянитесь, что пока никому не скажете…
— Я никогда ин в чем не клянусь, — сказала Алиса строго. — Клясться нельзя. Это грех.
— Ну просто — пообещайте…
— Обещаю, — как старательная школьница, повторила Алиса.
— Мне предложили открыть здесь филиал одного издательства, — быстрым шепотом начал рассказывать он. — Дали денег на аренду. Сейчас моя задача — набрать авторов и редакторов-составителей… Дело куда более легкое, чем ваша работа. Надо писать кулинарные сборники. Получать же за них вы будете больше, чем за ваши книги.
«Странно как, — подумала Алиса, рассматривая арийский профиль Валеры. — Только с утра подумала, что надо уходить в редакторы-составители, и — нате вам с кисточкой! Может, этот Валера — перст Божий?»
Она присмотрелась к нему повнимательнее. На «Божий перст» Валера не тянул, но что-то стоящее в его предложении было.
— Я подумаю, — сказала Алиса.
Он обрадовался.
— Позвоните тогда вот по этому телефону, — протянул он ей листок бумаги. — Только помните, Алиса, — это большой секрет! Никому не говорите о моем новом начинании — здесь и стены имеют уши! — Он опасливо покосился на стену, в грязных разводах которой и в самом деле мерещилось большое розовое ухо.