Появляется монах накануне несчастий, и последние два раза его видели перед взрывом на «Пушкинской» в 2000 году и за несколько дней до захвата заложников на мюзикле «Норд-Ост». Собаки его не боятся, но и не лают на него, как на обычных призраков; птицы при его приближении не замолкают, но люди, даже еще не увидев его, испытывают сильный страх.
Некоторые, впрочем, соотносят Черного монаха с находящимся в лесу Алешкинским курганным могильником. Он упоминается в «Списке курганов Московской губернии», составленном М. А. Саблиным в 1879 году, а в 1909–1910 г г. владелец соседнего села Братцево, князь Н. С. Щербатов, руководивший Российским историческим музеем, проводил здесь раскопки. Но, увы, никаких записей о раскопках Щербатов не оставил. Могильник состоял из четырех курганных насыпей, расположенных попарно в 200 метрах друг от друга, на расстоянии нескольких сотен метров от правого берега речки Химки.
Курганы представляли собой насыпи до 4 метров высотой и до 14 метров в диаметре. В центре у них были углубления. Местные жители находили здесь человеческие и конские черепа, а также оружие и серьги в форме большого полумесяца. Специалисты предполагают, что это славянский могильник XI–XIII вв. Возможно, этот призрак — душа кого-то похороненного в этих курганах, которая была встревожена неосторожными археологами.
Призраки хитровских разбойников
Хитровка, ст. м. «Китай-город»
Хитров рынок, или Хитровка, — площадь в центре Москвы, существовавшая с 1820-х до 1930-х годов. Располагалась она между Подколокольным, Певческим, Петропавловским и Хитровским переулками. Во второй половине XIX века Хитров рынок превратился в самое злачное место Москвы, где в притонах собирались тысячи преступников.
Торговые ряды в перестроенном виде сохранились до нашего времени. Гиляровский описывал это место так: «Большая площадь в центре столицы, близ реки Яузы, окруженная облупленными каменными домами, лежит в низине, в которую спускаются, как ручьи в болото, несколько переулков. Она всегда курится. Особенно к вечеру. А чуть-чуть туманно или после дождя поглядишь сверху, с высоты переулка — жуть берет свежего человека: облако село! Спускаешься по переулку в шевелящуюся гнилую яму. В тумане двигаются толпы оборванцев, мелькают около туманных, как в бане, огоньков.
Дома, где помещались ночлежки, назывались по фамилии владельцев: Бунина, Румянцева, Степанова (потом Ярошенко) и Ромейко (потом Кулакова). В доме Румянцева были два трактира — „Пересыльный“ и „Сибирь“, а в доме Ярошенко — „Каторга“. Названия, конечно, негласные, но у хитрованцев они были приняты. В „Пересыльном“ собирались бездомники, нищие и барышники, в „Сибири“ — степенью выше — воры, карманники и крупные скупщики краденого, а выше всех была „Каторга“ — притон буйного и пьяного разврата, биржа воров и беглых. „Обратник“, вернувшийся из Сибири или тюрьмы, не миновал этого места. Прибывший, если он действительно „деловой“, встречался здесь с почетом. Его тотчас же „ставили на работу“. Полицейские протоколы подтверждали, что большинство беглых из Сибири уголовных арестовывалось в Москве именно на Хитровке».
«Каторга» находилась в доме № 11 по Подколокольному переулку, и говорят, что после драк и убийств трупы хоронили тут же, прямо в подвале, из которого разбегались в разные стороны потайные ходы.
После 1917 года преступность на Хитровке и вовсе достигла небывалых размеров. В 1920-е годы по решению Моссовета рынок был «зачищен», а на площади разбит сквер. Ночлежные дома превратились в жилищные товарищества.
Хотя от настоящей Хитровки осталось очень мало, говорят, что если пройти ночью по местным дворам и переулкам, то можно услышать, как где-то кричат разбойники, играя в карты, откуда-то из-под земли может донестись старинная арестантская песня, а в подворотне — мелькнуть тень «фартового», умершего сто лет назад. На том свете всех этих граждан ожидает ад, и потому, вероятно, они туда и не торопятся…
Василий Федоров, коренной москвич, рассказывал, что как-то в 1970-е годы он шел ночью через бывшую Хитровку, и за ним увязались какие-то хулиганы. Он не знал что и делать, так как силы были явно неравны, и хотел было побежать, как увидел впереди несколько человек. Один, запомнилось ему, был безногий, на протезе. Они замахали ему руками, и хулиганы, поняв, что им ничего не светит, повернули назад. Но когда Василий подошел к группе ближе, то она растаяла в ночной тьме. «Они просто исчезли, и все, — вспоминает очевидец, — я даже не успел их толком разглядеть. Но когда проходил мимо того места, где они стояли, вдруг услышал, очень тихо, но грозно: „Кошелек!“ Вокруг, это абсолютно точно, никого не было. Я абсолютный атеист, но вынул кошелек, достал из него какую-то купюру и бросил на землю. И припустился с этого места со всех ног!»