Хлыстовщина распространилась в восьми московских монастырях, и в 1733 году обеспокоенная власть начала расследование деятельности секты. В итоге все ее вожди были публично обезглавлены, а рядовые члены биты кнутом и сосланы в Сибирь.
Но хлыстовство продолжало распространяться, и в 1745 году завели второе следствие, продолжавшееся до 1752 года. Разыскали 416 человек, одних сослали на тяжкие работы, а других отправили в дальние монастыри или препроводили на прежнее местожительство. До самой революции церковь и правительство с переменным успехом боролись с распространением этого учения, но даже советская власть не смогла его истребить: сегодня небольшие общины хлыстов есть в Тамбовской, Самарской и Оренбургской областях и на Северном Кавказе.
Хлысты считали, что Бог может воплощаться бесконечное количество раз, и почитали лидеров секты очередным Его воплощением. Верили они и в переселение человеческих душ. Души живущих брачной жизнью, по их мнению, переходили в свиней, души же остальных — или в младенцев, или в животных, и лишь душа хлыста обращалась в ангела. Отвергая брак, хлысты старались не иметь детей, называя их «щенятами», «чертенятами» или «грешками».
Общины хлыстов назывались кораблями, во главе которых стояли кормщики, которых иногда называли Христами. С момента избрания на эту должность в кормщика вселялся «Дух Святой», и потому весь корабль почитал его как Бога. Так же в кораблях были и Богородицы, которые принимали новых членов и руководили радениями (они же кружения или пророчества).
Хлысты начинали кружиться и впадали в транс, считая, что в это время в них умерщвляются плотские страсти, а душа устремляется к «горнему миру». Часто во время радений хлысты начинали говорить «иными языки странные глаголы», порою сами не понимая, что произносят. Это считалось пророчеством и было знаком того, что на общину сошел Святой Дух. После этого в комнате, где проходило собрание, тушились все свечи, и начиналась оргия: все вступали в половые отношения со всеми, не разбирая ни возраста, ни пола. Называлось все это «Христовой любовью».
Хлысты, в отличие от множества других сект, не только не запрещали своим членам посещать православные храмы, но и настаивали на этом: хлыстовскую веру надо было исповедовать тайно, выдавая себя за православного.
Богородицей хлыстовского корабля в Ивановском монастыре стала старица Настасья Карпова, а сам монастырский корабль «принял на борт» 78 человек. Еще одна легендарная хлыстовская Богородица, жена Прокопия Лупкина — Акулина Ивановна, постриглась здесь в монашество под именем Анны. Во время собраний «Анна Ивановна давала каждому кусок черного хлеба и говорила: Принимай сие вместо тела и крови Христа Спасителя“. <…> Положив земной поклон и поцеловав кружку, они запивали съеденный хлеб водою». (Реутский Н. В. Люди Божьи и скопцы. М., 1872.) Но в 1733 году корабль был разоблачен, Настасью казнили, а Анну расстригли и сослали в тобольский Введенский монастырь.
Заключенные тюрьмы на территории монастыря вспоминали, что тень старицы Настасьи можно было часто видеть на территории бывшего кладбища, где она пыталась отыскать могилу хлыстов, а также в коридорах келейных корпусов, где она разыскивала сестер. Рассказывали о блуждающем по территории монастыря призраке монахини с посохом и курсанты школы милиции.
Но все-таки самой известной обитательницей Ивановского монастыря стала Салтычиха — Дарья Салтыкова, лично убившая несколько десятков своих крепостных.
Дарья родилась 11 марта 1730 года в семье столбового дворянина. Ее муж, ротмистр лейб-гвардии Конного полка Глеб Алексеевич Салтыков, умер, когда ей было всего 26 лет, но Дарья успела родить ему двух сыновей: Федора (1750–1801) и Николая (умер в 1775), — которые были записаны на службу в гвардейские полки. В распоряжении молодой вдовы осталось около шестисот крестьян в поместьях, расположенных в Московской, Вологодской и Костромской губерниях.
Позже следователь по ее делу, надворный советник Волков, составил список из 138 фамилий крепостных, судьбу которых ему предстояло выяснить. Пятьдесят человек считались «умершими от болезней», семьдесят два человека — «безвестно отсутствовали», а шестнадцать считались «выехавшими к мужу» или «ушедшими в бега». По показаниям крестьян Салтыковой, она убила семьдесят пять человек, в основном женщин и девушек.
При жизни мужа за Салтычихой не замечалось склонности к насилию, но примерно через полгода после его смерти она избила первую служанку за то, что та плохо вымыла пол. С тех пор эти наказания стали регулярными: