Говорят, что этот дом стоит на бывшем кладбище, а проклятый третий подъезд — на склепе девушки, покончившей с собой от несчастной любви. Произошло это еще в начале XVIII века, но свою жажду самоубийца до сих пор не утолила: она то ли мстит всем мужчинам, то ли, наоборот, влюбляется в них и вытягивает все жизненные соки…
Некоторые из жильцов эту девушку видели. Говорят, в квартире одного из погибших, незадолго до смерти, женский голос неожиданно произнес его имя. Изумленные домочадцы, не понимая, кто это может быть, вышли в коридор и увидели высокую красивую девушку с искаженным лицом, которая тут же растаяла в воздухе. Тот, кого звали, выйти не успел, но это ему не помогло — меньше чем через неделю он был мертв.
Петровская (Старая) гора
Ст. м. «Сходненская»
На Петровской (Старой) горе стоял когда-то Спасо-Преображенский монастырь, основанный, самое позднее, в ХIV веке. Ныне от него не осталось и следа. Произошло это, как говорят, согласно купеческому проклятию. Как-то к монахам попросились на ночлег, опасаясь разбойников, проезжие купцы, а те им отказали. Наутро купцов нашли побитыми и без товара. И один из них монастырь проклял, пожелав тому провалиться.
И утверждают, что с тех пор земля, на которой стоял монастырь, да и монастырские земли в округе начали оседать, и никакое строение на них не держится, идет тут же трещинами и разваливается. И, в самом деле, окрестности горы весьма походят на большую яму. Отчаявшись здесь что-либо построить, местные жители приспособили это место под огороды, но земля здесь ничего не родила, и огороды были позабыты. Как-то с горы пытались летать дельтапланеристы, но было здесь слишком много травм, так что исчезли и они.
Так и стоит Петровская гора напоминанием о любви к ближнему и о силе слова…
Церковь Архангела Гавриила, или Меншикова башня
Ст. м. «Чистые пруды»
Говорят, что Алексашку Меншикова в Москве не любили за худородность. Он же в ответ решил над москвичами пошутить и, когда купил себе в Москве городскую усадьбу на Мясницкой улице, то местный храм Архангела Гавриила, упоминавшийся еще в 1551 году, велел сломать, а на его месте выстроить новый, современный и роскошный. А шутка заключалась в том, что Меншиков велел сделать колокольню на этой церкви на три метра выше, чем традиционный символ Москвы и ее гордость — колокольня собора Ивана Великого.
Колокольня Архангельского храма завершалась высоким шпилем, увенчанным флюгером в виде фигуры самого Гавриила, а на трех верхних ярусах висели 50 крупных колоколов. В 1708 году Меншиков установил на башне часы, купленные в Лондоне и отбивающие час, полчаса и четверть, а в полдень включающие перезвон всех пятидесяти башенных колоколов.
Но в 1723 году произошло весьма странное событие. 13 июня священник, отслужив вечерню, вышел из храма и присел на паперть. И тут же упал мертвым. Когда на следующий день этого священника начали отпевать, то над церковью нависла небольшая, но весьма черная туча. Дважды раздались сильные удары грома, а вместе с третьим ударом в колокольню ударила молния. Купол загорелся.
Высота Меншиковой башни оказалась чересчур велика, чтобы ее было возможно потушить, и потому прихожане, не обращая внимания на пожар, бросились выносить из церкви иконы и священные сосуды. Но тут колокольня обрушилась, и упавшие в большой высоты колокола передавили массу народа.
Весьма долго храм стоял разрушенный, и лишь в 1787 году за его восстановление взялся Гавриил Измайлов, решив сделать его храмом Педагогической семинарии, организованной орденом мартинистов. Колокольню восстанавливать не стали, но построили винтообразный купол, напоминающий горящую свечу. Внутри и снаружи церковь была украшена различной мартинистской символикой и латинскими девизами. Но через несколько десятилетий началась борьба с масонством, и многие из мартинистов были арестованы, а семинария закрыта. Еще в 1792 году дворец Меншикова был отдан Московскому почтамту, а в 1821 году к почтовому ведомству была причислена и церковь, которая стала именоваться церковью Архангела Гавриила при почтамте.
Но масонские знаки еще весьма долго украшали Архангельскую церковь, пока, в 1852 году, московский митрополит Филарет не повелел их уничтожить как чуждые православию.