Возведенный в XX веке русской церковью в ранг святых Максим Грек прибыл в Москву в 1518 году для перевода и исправления церковных книг. Потрясенный богатством библиотеки греческий книжник не только сделал опись найденных книг, но и даже начал что-то переводить. Правда, позже, оказавшийся религиозно-политическим противником митрополита Даниила и открыто выразивший свое возмущение тем, что Василий III развелся с первой женой и собрался жениться еще раз, Максим был обвинен в ереси, шпионаже и неповиновении властям и заточен в монастырь. А книгохранилище замуровали.
Тайну о замурованной либерее незадолго до смерти Максим успел открыть сыну Василия, Ивану, большому любителю чтения. Тот отыскал библиотеку, скрытую «в двух сводчатых подвалах», и даже предпринял попытку найти толмача. Насколько мы сейчас знаем, одной из кандидатур на эту должность оказался пастор из Дерпта (ныне эстонский Тарту) Иоганн Веттерман, оказавшийся в Москве как духовный наставник пленных ливонцев. Но пастор, помня судьбу Максима Грека и не желая связываться с непредсказуемыми русскими царями, под благовидным предлогом от этой «большой чести» отказался.
Зато составленный им краткий обзор книг всплыл из воронки небытия через несколько столетий и вызвал — и вызывает до сих пор — в научных кругах много шума. Известен он как «список Дабелова». Есть и еще одно свидетельство: в Рижской летописи упоминается рассказ пастора автору о богатой библиотеке русского царя.
Профессор Христиан Дабелов (1768–1830) — один из крупных специалистов XIX века по римскому и германскому праву, став в 1818 году профессором Дерптского университета, через четыре года, в 1822-м, в статье «О юридическом факультете в Дерпте» опубликовал выдержку из «Указателя неизвестного лица», в котором перечислялись книги из библиотеки русского царя. Пастор писал: «Сколько у царя рукописей с Востока…
Таковых было всего до 800, которые частию он купил, частию получил в дар. Большая часть суть греческие, но также много и латинских. Из латинских видены мною:
Ливиевы истории, которые я должен был перевести. Цицеронова книга „De republica“ и 8 книг Historianim.
Светониевы истории о царях, также мною переведенные. Тацитовы истории.
Ульпиана, Палиниана, Павла и т. д. Книга Римских законов. Юстиновы истории.
Кодекс конституций императора Феодосия. Вергилия „Энеида“.
Calvi orationes et poem.
Юстинианов кодекс конституций и кодекс новелл. Сии манускрипты писаны на тонком пергамине и имеют золотые переплеты.
Мне сказывал также царь, что они достались ему от самого императора и что он желает иметь перевод оных, чего, однако, я не был в состоянии сделать.
Саллюстия Югуртинская война и сатиры Сира. Цезаря комментарий de bello Gallico и Кодра Epithalam.
Греческие рукописи, которые я видел, были:
Полибиевы истории.
Аристофановы комедии.
Basilica и Novelloe Constitutiones, каждая рукопись также в переплете.
Пиндаровы стихотворения.
Гелиотропов Gynothaet.
Гефестионова Geographica.
Феодора, Афанасия, Lamoreti и других толкования новелл.
Юстиниановы законы аграрные. Zamolei Matheimtica. Стефанов перевод пандектов…реч (и) и… Hydr.
…пиловы Истории. Кедр (?)…Char и эпиграммы Huphias Hexapod и Evr».
Дабелов записку скопировал, а подлинный документ отослал обратно в архив Пернова, где он и был «добросовестно потерян». Именно отсутствие в архивах подлинника этого списка стало вызывать в конце XIX века у некоторых ученых сомнения в его подлинности. Претензия, с одной стороны, вполне справедливая, но, с другой — никто же не требует подлинника «Слова о полку Игореве», который, как известно, тоже был утрачен. Дабелов к моменту опубликования списка был широко известным ученым, и вряд ли ему было необходимо зарабатывать себе дешевую популярность сомнительными методами.
Главная сенсационность дабеловского списка в том, что он включает в себя книги не только широко известные, но и те, которые считались утраченными, а также и те, о которых никто никогда не слышал: «Gynothaet» Гелиотропа, 8 книг «Истории» и «О республике» Цицерона, «Корпус» Ульпиана, «Оратории и поэмы» Кальвина, «Сатиры» драматурга Сира, Папиана и Павла и т. д.