Что для них революция? Временная буря. Как птицы, они спрячутся – не видать их. Несколько птичьих трупов на земле не есть решение вопроса. В Головиных Варваре виделось нечто от слепой природы, от нерассуждающей жизни. Они как-то не подчинены человеческим теориям, доводам статистики, указаниям человеческого разума, но живут по каким-то таинственным, нигде не формулированным законам природы, тем же, что и птицы, деревья, злаки. Удивительно для Варвары, но они могут жить не рассуждая. В их глазах мерцает насмешка над горячими проповедниками, над великими вождями, над всяким «сверхчеловеком» – от земли ли он или же от самих небес. Пусть бушует буря и творится великий переворот, пусть бои идут в самом их городе – Головины не забудут, что сегодня день рождения тёти, и всё-таки будут праздновать. Пусть царит голод, они – все вместе – наскребут где-то муки и испекут кулич к Пасхе и будут разговляться. Они искренне радуются, празднуя золотую свадьбу хромой бабушки и давно оглохшего дедушки. Головины женятся по любви, они читают стихи и романы; они пишут друзьям, которых не видели лет двадцать, сообщая свои семейные новости. Больные, они окружены заботой и лаской. Бедные, они в семье делят каждый кусочек между собою на равные части – и счастливы при этом.
Так, но это о них разбиваются перевороты, в них утопают все революции. За ними всегда стоит одно-два поколения, готовые восстановить то, что было, тот же, только что разрушенный «быт». Тут они, терпеливо, безмолвно, как муравьи, готовы трудиться, трудиться и трудиться…
Что же делать с ними? Возможно ли их перевоспитать?
Казалось, нет, невозможно. Тогда их надо уничтожить. Всех. Для спасения завоеваний революции Головины должны быть уничтожены, все, до одного.
Но перед глазами Варвары вставал образ Милы, с её грацией, её приветливостью, её добротой, весельем, красотою, с её улыбкой. Лично Варвара не помнила ни одной обиды от Милы. Мила была «врагом» теоретически; фактически же она была единственным ласковым и добрым другом Варвары.
Подлежит ли Мила уничтожению? Поскольку Мила не поддаётся перевоспитанию, она подлежит уничтожению – «катехизис» Варвары был неумолим. Она должна исчезнуть вместе со всей массой Головиных. Но и они, казалось, были как-то таинственно организованы между собой: один Головин узнает другого Головина при первом взгляде, по каким-то тайным психологическим признакам: это с ним он заговорит в вагоне, обменяется улыбкой на улице, закурит в городском парке. Но он никогда не сделает того же с тем, кто не Головин.
Возможно, Головины уже перемигиваются между собою по поводу грядущей революции: пусть отшумит! пусть отбушует! выпустит пары – и успокоится, а мы затем заживём снова по-своему.
Если посмотреть на историю: кто побеждал? – Головины. Побеждал «быт». Дети Головиных, лениво изучая историю в школах, не восхищались никем, путали имена великих вождей, реформаторов и даты революций.
Не видела ли это Варвара на себе? Её пропагандные попытки в доме Головиных были встречаемы безразлично, словно она говорила о вчерашней погоде. С обычным вежливым невниманием улыбалась на её слова мать Милы. В присутствии тёти Анны Валериановны Варвара почему-то не решалась говорить о политике. Никто никогда в «Усладе» не отвечал ей никаким аргументом, словно не она говорила, а жужжала муха, и на это не полагалось ответа.
И – самое странное для Варвары – в «Усладе» никто, очевидно, не опасался её собственного влияния на Милу. Не было сделано никаких попыток прекратить её, казалось бы, губительную пропаганду или удалить её из дома. Наоборот, Варвара была приглашена, как репетитор Милы, посещать «Усладу» шесть раз в неделю. Отказавшись от всех других частных уроков, Варвара проводила два-три часа шесть раз в неделю с Милой, которая, несмотря на все усилия репетитора, училась очень посредственно, не подымаясь выше троек. И над этим фактом, нисколько не огорчаясь, посмеивались все Головины в «Усладе».
Глава XXII
Пришла весна. Последняя весна в гимназии, последние, выпускные экзамены.
Побледневшая и похудевшая Мила сидела на балконе, страдая над учебником истории. Оба её брата – теперь уже молодые офицеры – были на несколько недель в отпуску. По очереди они задавали ей вопросы из истории: хронология не давалась Миле.