Папа…
Как можно любить человека, которого нет рядом? Нет, любить того, кто далеко, можно, а вот если он – здесь, но его нет?
Добираюсь до гардеробной. Это у нас такая полу–комната, полу–шкаф. То есть небольшая комнатка, где все стены – в зеркалах, вешалки, полки и стеллажи повсюду. Пользуемся этим богатством мы с мамой. Ну, где-то там, в углу висят папины костюмы, но они и одного процента от общего места не занимают. Кстати, еще один факт. Мама в последнее время частенько стала брать вещи из моего гардероба. Ну, всякие молодежные топики, юбочки и так далее. Потому что якобы «они лежат без дела». Лежат они потому, что «неприлично девочке ходить в такой одежде в школу». А куда еще ходить?! Если я только и делаю, что дома сижу, в школе учусь и на разные мероприятия выползаю, вместе с родителями?! Скука.
Специальную форму, конечно, никто от нас в школе не требует. Это был бы перебор. Все одеты так, как хотят. Но между родителями и учителями существует какой-то негласный договор. Все мои одноклассники, как и я сама, носим в школу одежду только черного, белого и серого цветов - ничего цветного, никаких ярких красок или броских аксессуаров.
Тюрьма!
Впрочем, во всем, при желании, можно найти положительные моменты. Черные чулки на резинках, коротенькая черная юбка моей любимой формой «А» - трапецией, то есть. Серая кофта из натуральной шерсти, с обвязанными крючком краями. «Ракушкой». Это действительно красиво. Особенно если расстегнуть несколько верхних пуговиц и приспустить ворот на плечи, так, чтобы торчали лямки кружевного черного бюстгальтера. Ух! Даже как-то пошло получилось. Нет-нет, надо совсем чуть-чуть. Не специально, не навязчиво.
Так…Я готова к активным действиям! Зачем тебе, Миша, эта черноволосая метелка?! Когда рядом такая красота ходит.
Старательно делаю из своих белокурых волос настоящую львиную гриву. Вот оно, мое личное золото. Краса и гордость Олеси Коноваловой.
Затем аккуратно подвожу глаза черным карандашом и густо крашу тушью. Теперь всего пару мазков моей любимой розовой помады и все - я готова. Ну, держись!
Спускаюсь по лестнице с видом хищницы. Мне кажется, что я похожа на тигрицу во время охоты. Должно же мое внутреннее состояние как-то сказываться на внешнем виде? На походке, на блеске в глазах или на жестах? Невысокие каблучки туфель задорно стучат по ступенькам. Весь мир радостно распахивает мне свои объятия, стоит только выйти из подъезда. А там, словно оживший кадр из какого-то романтического фильма, стоит высокий статный красавец. Который ждет меня. Чуть прислонился на капот темно-синего блестящего «Лексуса». Скучает в ожидании, с вальяжным видом и полуулыбкой на губах.
Мое сердце стучит в такт каблучкам. Отбивает ритм жизни. Моего волнения.
- Доброе утро. – Михаил весь выпрямляется, подбирается, хорошо хоть «смирно» не встает. Ну, это он так - пока мы у дома. Мало ли кто из родителей выглянет? Вдруг захочет посмотреть на наше общение? Я такую Мишину политику понимаю…
Но кто сказал, что я буду играть по его правилам?!
- Привет. – Набираюсь смелости и провожу кончиками пальцев по руке. Легонько, почти не задевая, лишь для того, чтобы наладить «физический контакт». Жест, должно быть, фривольный. Понять его можно по-разному. Я вся дрожу от волнения, но, хотя бы визуально, стараюсь сохранить спокойствие и равнодушие.
Миша суетится и открывает дверь машины. Я вижу, что он покраснел. Чуть-чуть. Жаль только, что не от стеснительности или собственных мыслей, а всего лишь от смущения - связанного со страхом, что нас увидят. Дрожит за свое место, слон толстокожий! Мамонт! Ну, погоди. Я тебя расшевелю.
Я усаживаюсь. Миша обегает машину и садится на водительское место. Мотор заводится, и мы едем. Опять он смотрит только на дорогу! И совсем не смотрит на меня! Нет, с этим определенно надо что-то делать. Только что?
- А хорошо, наверное, на такой машине кататься? – Тихо, почти равнодушно произношу я. Смотрю при этом в окно. Говорю, вроде бы просто так - без умысла. Почти.
- Хорошо. – Парень пожимает плечами. Приятно посмотреть, как перекатываются под рубашкой такие мускулистые глыбы.