Эй! Хватит толкаться. Я с силой бодаю какого-то совсем зарвавшегося господина, и он с удивлением опускает свои рыбьи глазки долу и смотрит на меня. Еще бы! Бегает тут по залу взлохмаченная и сердитая девчонка, бодается во все места, до которых дотягивается. Р-р-р, бойтесь люди! Я страшна в гневе. Блин! Нет, меня точно здесь затопчут.
…Что ж, спасибо устроителям презентации за прекрасное путешествие «в мир иной»!..
В прямом смысле. Если так пойдет и дальше, от меня мало, что останется. О! Я маму вижу. До нее, правда, как до Китая, но зато теперь я хоть знаю направление. А с кем это она так мило беседует? Кажется, эта женщина в национальной одежде какого-то там африканского племени – и есть Юлиана Панова? Костюм – новогодняя елка сдохнет от зависти! Честное слово! Вот он где, мой потерявшейся эпатаж. Я хотела бы иметь столько смелости, чтобы в подобной одежде на улицу выходить. Ну, или не на улицу…
Все равно люди-то смотрят! Причем с восхищением. Теперь понятно, почему маман вся цветет и пахнет, что-то говорит и говорит без остановки, словно соловей заливается. Кстати, вот вам и ответ, откуда эта «фантастическая женщина» берет сюжеты для новых книг - с десятком таких, как моя мама, женщин пообщается и все, даже ничего придумывать не надо.
Да, дневничок. Знаешь, что самое несправедливое, даже обидное? Что мне все-таки немного завидно. Я хотела бы устраивать такие презентации своих книг. Пусть не так, в другом месте и приглашать других людей, но все-таки! Здорово, когда множество знакомых и незнакомых персонажей собираются для того, чтобы поздравить тебя с выходом нового произведения. Быть писателем, наверное, замечательно! Настолько, что свою зависть я даже скрыть не могу. Интересно, какого цвета сейчас стало мое лицо? Зеленое? Или белое?
Нет, не буду я к маме подходить. Пусть общается со «светилом искусства». У меня нет никакого желания прерывать их беседу, и вообще даже близко подходить к этой Юлиане. Все просто - мне будет еще раза в три неприятнее, если хоть кто-то почувствует мою зависть. А если это будет сама Юлиана – раз в десять. Не знаю, как объяснить…
Должно быть самое противное чувство, это когда ты знаешь, что человек получает свои лавры незаслуженно, но очень хотел бы быть на его месте, любой ценой. Пусть даже такого же незаслуженного признания.
Все. Хватит на них смотреть. В голове уже созрел четкий план: сейчас я иду на стоянку и нахожу Михаила. Он отвезет меня домой и вернется. Чтобы маман не беспокоилась – позвоню прямо по дороге с мобильника Миши и предупрежу: что случилось. Там же, по дороге, придумаю: какую часть тела отдать на растерзание.
Думаете, шучу? А вот и нет. Завтра ко мне приставят нашего личного доктора, и он будет меня слушать, смотреть и чуть ли даже не нюхать. Именно поэтому-то я так редко пользуюсь возможностью уйти с фуршетов «по болезни». Противный такой дядька. Думаю, что он прекрасно знает, что у меня все в порядке со здоровьем, и от этого еще больше меня мурыжит. «Откройте рот, дышите, не дышите».
…Мышите – не мышите…
Ну, не могу же я ему признаться о реальной причине моих «заболеваний»?! Во-первых, это совершенно посторонний человек. Хоть и врач, хоть и осматривает меня всю вдоль и поперек. Кстати, это тоже повод чувствовать себя не в своей тарелке. Представляете?! Какой-то левый мужчина – и за педиатра, и за ЛОРа. И живот ему покажи, и сердце дай послушать. Я потом, после его посещений, по полдня в джакузи отмываюсь, прихожу в себя. А то ощущение – словно меня всю облапали, причем чем-то грязным, это точно.
А во-вторых, вдруг этот врач «на все руки мастер» тоже передает наши разговоры маман? Нет, у меня точно паранойя скоро разовьется! С этими шпионскими играми.
Все решено. На сей раз, я стерплю даже обследование! Не могу больше - мне здесь нечего делать. Мне скучно, и грустно, и вовсе одиноко, как нигде в другом месте.
Теперь моя цель – это выход. Вперед!
Легко сказать. Толкаюсь, толкаюсь, а эффект – минимальный, то есть никакой. Словно Майкл Джексон, на одном месте «шагаю». Это когда ноги скользят по поверхности пола, и при этом тело не двигается с места. И я так же: топчусь, лавирую, перебираюсь через людей, а в итоге – десять сантиметров пройдено.