Господи, и почему я только поперлась в эту «Бабочку»?!
Я хочу заснуть, и не желаю просыпаться. Я хочу умереть во сне или впасть в кому, на долгие – долгие годы. Или может, мне хорошенько головой удариться? С Кончиттой посоветоваться: как именно, чтобы память напрочь отшибло. Полная амнезия и все такое, по закону жанра.
Дверь снова открылась. Вошла тетя Люба, сдержанная, уверенная, немного суетливая, как всегда. Что прикажете мне теперь делать? Как с ней разговаривать? Да я смотреть на нее не могу! Иуда!
- Вещи паковать будем?
- Да делайте вы что хотите! – Я накрываюсь одеялом с головой. Как в детстве, когда мне снился страшный кошмар, я пряталась от него под одеялом - и страхи проходили.
Как бы мне и в этот раз проснуться? Чтобы закончился этот кошмар?
Глава седьмая
По закону подлости, меня везли на «Лексусе». На моем «Лексусе»!
За рулем, понятное дело, был Михаил. Иногда он кидал на меня редкие взгляды, в которых была вина, и даже какое-то сочувствие. Лучше бы меня вез другой водитель! Это не было бы так больно.
Всю дорогу я старательно отводила глаза, закрывала их и зажмуривалась крепко-крепко, чтобы не видеть ничего вокруг. На что смотреть-то? Мой мир рухнул, словно замок из песка и облаков. А тот, в котором я оказалась...
Я его ненавижу!
Когда-то, (а ведь это было совсем недавно) я заблуждалась по полной программе.
Мой дневник должен был называться не «Один день Олеси Коноваловой», а «Неведение Олеси Коноваловой».
Или «Жизнь дома».
Теперь сладкая жизнь закончилась. Причем так внезапно, что я оказалась совершенно неподготовленной к подобному развитию событий. Словно мешком по голове ударили! До сих пор остаюсь в состоянии странной прострации. Такое впечатление, что все вокруг – это просто сон, галлюцинация. Стоит только захотеть и приложить некоторые усилия – и я проснусь, вынырну из кошмара…
Как бы ни так! Поездка, машина, Михаил за рулем – все вокруг – реальность. И она пугает меня больше, чем любой самый страшный кошмар!
Начинается новая глава моей книги: «Ссылка Олеси Коноваловой».
Представляю, как происходило решение вопроса – настоящий суд, в котором я выступаю обвиняемым (причем совершенно незаслуженно)! Маман - прокурором. Папа, соответственно, судьей. Как и положено, непредвзятым, только, ко всему прочему, совершенно ко мне равнодушным. По закону так и должно быть, но ведь это не настоящий суд! А папа – он и есть папа. Должен был хотя бы постараться разобраться.
Фиг-то там.
О том, что существует понятие «презумпция невиновности» и адвокаты, вообще забыли. Никто не вступился за меня. Изначально предполагалось, что я уже осуждена на много-много лет каторги, на сколько конкретно – это и предстояло решить. Как объявит прокурор – так и будет.
Я даже не сказала своего последнего слова. Да и зачем? Кто бы стал меня слушать? Прокурор… ой, то есть мама? Да она из кожи вон вылезла, чтобы все сделать так, как задумала.
Вышло все именно по ее замыслу. Мол, я такая болезненная и слабенькая девочка. Прямо трепетная лань, ей богу! И жить в городе для меня – сплошная мука, стрессы и болезни. Поэтому пока идет становление молодого организма, врачи советуют отправить меня куда подальше. Да ладно бы на юга! В глушь куда-то. Чуть ли не в деревню, на парное молоко.
Кроме того, это, мол, решит многие другие проблемы. Если все организовать по уму, то из меня в этой глуши «сделают человека». Я не попаду под дурное влияние своих ровесников, ведь молодежь сейчас – все сплошные наркоманы и преступники. Какое влияние, что за бред? Я ни с кем не общаюсь. По вечеринкам – тусовкам хожу только с родителями, а различные «пати» моих одноклассников вызывают лишь головную боль. Да и не приглашал меня никто.
Догадываетесь, к чему я клоню? Это даже не декабристская ссылка, куда подальше от города, от маман и от Михаила, чтобы я язык за зубами держала. Это настоящее наказание.
Три года исправительных работ, без права на амнистию. Волей-неволей сразу вспоминаются какие-то женские романы двухвековой давности. И даже не романы – а вообще исторические факты - то, как это было принято тогда. Молоденьких девочек до наступления определенного возраста взросления отправляли в монастырь. Что-то подобное сейчас ждет меня.