О! Кажется, сегодня мой день. Кончилась долгая, бесконечная дорога - наконец, мы приехали. А я все еще жива и, кажется, умирать не собираюсь. Желудок, правда, свело, сжало в тугой комок. Я волнуюсь. Внутри словно ежик сидит и иголками колется.
«Лексус» мягко останавливается, чуть приседая на земле.
«…Экипаж самолета прощается с вами и желает приятного полета…»
Все. Транспортировка особо опасной преступницы Олеси Коноваловой окончена. Теперь что? Выходить под конвоем? Руки за спину или за голову? Ноги на ширине плеч?
Михаил выскакивает из машины, как ошпаренный - бежит открывать дверь маман. Та выходит, грациозно облокачиваясь на его руку. А я беру и кулем вываливаюсь следом за ней, едва не сбивая их обоих с ног. А что? Мне уже все равно терять нечего. К чему все эти церемонии? Зато чем раньше я выйду, тем быстрее увижу, что меня ожидает. Эта томительная неизвестность меня просто убивает.
Распрямляюсь в свой небольшой рост. Оглядываюсь по сторонам.
Н-да.
…"Шумел сурово Брянский лес, чернели старые дубравы"...
Не хватает только белорусских партизан по кустам.
Живописная такая картинка, леса-леса вокруг. Прямо чаща. Та, что в школе через «а». Я столько деревьев, наверное, никогда еще не видела. Настоящие джунгли, ей богу! Папоротники там всякие, мох, елки поваленные. Кстати, человек, существо совершенно странное. Или быть может, это я такая? Сейчас решается моя судьба, а я о лесах думаю. «Гринпис» бы за меня порадовался.
Последнее время их так рубят, что боюсь, мои дети, а уж тем более внуки, даже не узнают, что такое «лес». Будут по телевизору смотреть про какие-то там субтропики, про джунгли, где много-много диких обезьян. А то, что в часе езды от города существуют такие заповедные места и не узнают. Эх, люди! Не губите деревья! На них жили наши предки…
А если о насущном, то я сейчас чувствую себя Белоснежкой, право слово, которую коварный егерь Михаил завел в самые непроходимые трущобы. Чтобы заколоть меня кривым кинжалом и положить сердце в шкатулку. Только на сей раз не обойдется - очаровать егеря не получится. Потому что злая мачеха, видимо, поумнела со времен написания сказки и, не надеясь на шкатулку, решила сама поприсутствовать при действии.
Я, представив все это, даже напряглась. Спиной почувствовала стоящих позади меня людей. И быстро обернулась. Ну что за бред - стоят себе и стоят, о чем-то своем разговаривают, курят. А я тут напридумала всякого! Брр, вспомнить страшно, ужас-то, какой! Что только в мою больную голову не приходит! Хорошо я видимо об асфальт приложилась при падении - хотя, что на обморок валить, такие бредовые фантазии у меня и до этого встречались. Ну, значит, точно капуста была порченная или аист, который меня нес драгоценным родителям, по пути падал.
Ладно. Хватит ломать голову над собственной буйной фантазией и рассматривать красоты пейзажа - пора подумать и о более насущном. Я, наконец, смотрю в сторону своего нового обиталища. Пытаюсь оценить размеры личной катастрофы.
Если у меня раньше и появлялись мысли о том, что я отправляюсь в тюрьму, то теперь все это подтверждено фактами.
Подъезд к воротам выложен серыми бетонными плитками. Мы как раз остановились при въезде на «почетную дорожку». Что-то постеснялись хозяева соорудить мостовую больше, чем на сто метров. Ни за что не поверю, что денег не хватило! Враки. За одну меня родители сюда столько отдали! Я бы на такие средства дома даже тигра ручного завела и аквариум с пираньями во всю стену.
Муторно, сыро и противно. Правду говорят, что горе от ума. Я бы еще добавила, от знаний - не знала бы ничего, жила бы себе тихо в уголочке…
Ладно, будем надеяться, что от перемены места жительства люди не меняются, и мне удастся сохранить себя в «первозданном виде», так сказать.
Забор у приюта – не заберешься. Через него даже издалека ничего не видно. Что там внутри, за ограждением? Маленькие веселые домики с черепичной крышей, общее здание, что-то вроде общежития или настоящие бараки? Не узнать, пока не попадешь.
А когда попадешь, будет уже не выбраться. Если только внезапно не научится летать - это был бы вариант! Нервно почесываю спину, куда могу достать, извернувшись. Может, это у меня крылышки прорезаются? Было бы прекрасно.