И иду вслед за «училкой», в пасть «архитектурного монстра». А ноги не слушаются совсем: плетутся, запинаются за все на свете и друг за друга. Кому захочется идти под арест? Когда знаешь, что он продлится так долго.
Три года. Много это или мало? Если вспоминать праздники, ну, Новый год или День рождения – то вот же они, словно вчера были. И прошлые, и позапрошлые. С другой стороны, прошло действительно огромная куча времени - день за днем, час за часом оно тянулось, и для меня прекращалось в какую-то жвачку, потому что ее все растягиваешь, а она никак не заканчивается. А прошел всего год домашнего ареста. Без подруг и друзей. Что же будет, в таком случае, со мной через срок в три раза больший?! Представить сложно.
А какая я была три года назад? Вспомнить бы. Веселая, смешливая. Не такая колючая злючка, как сейчас. Кактус, ежик, игольница. Раньше все было по-другому. Я не замечала проблем в собственной семье. Мне казалось, что их не существует. Весь мир был прекрасен и удивителен, да... У меня есть папа и мама. Есть дом. Есть подруга. Только-только появился молодой симпатичный парень - мой шофер и телохранитель Михаил, от которого все мои одноклассницы без ума. Накаченный, белозубый, уверенный в себе…. Я целыми днями витала в облаках собственных ощущений, парила надо всеми, порхала, как мотылек. И все летела ближе и ближе к огню. К пламени, в котором сгорю через три года.
Жаль, все-таки, что этой мечте так и не суждено было сбыться. Жаль…
Ворота с громким грохотом закрываются за моей спиной. Я вздрагиваю от этого звука, который для меня означает новую жизнь. Приехали, товарищи, Африка. Всем белым приготовить визы.
Осматриваюсь по сторонам. Ну-у…
Могло быть и хуже. Несколько одноэтажных блочных строений раскиданы по территории в полном беспорядке. В центре – домик на порядок лучше. Могу предположить, что в нем живут учителя, воспитатели и организаторы. Что ж, пусть живут, если им совесть позволяет. Мне, например, уже настолько все равно, где меня поселят. Я больше волнуюсь, как меня примут в новом коллективе. Ведь мне здесь жить столько лет! И нельзя будет потом пожаловаться папе, чтобы перевел меня в другую школу.
Двадцать четыре часа с одними и теми же людьми – это сложно. К этому еще надо привыкнуть. Кроме того, я уверена, здесь наверняка нет отдельных комнат. Где, когда очень захочется, можно побыть одной.
Да что со мной? То еще недавно я жаловалась, что так одинока, что мне не с кем поговорить. А теперь - прикидываю, можно ли здесь где-то уединиться, остаться один на один с собой. В чем дело? Я просто привыкла. Если бы, к примеру, у меня была сестра, ну, или, в крайнем случае, брат - мне было бы легче сейчас адаптироваться. А так, я даже пока еще не знаю, как это сделать.
Все-таки я привыкла за все года моей жизни, что я единственный ребенок. Пусть позабытый родителями, заброшенный и порой и вовсе ненужный, но единственный! Интересно, сколько здесь живет девочек? На таких же правах, как и я. Десять? Двадцать? Пятьдесят? Скорее всего, некоторые заточены здесь уже не первый год. Они могут быть старше меня года на два! Ого! Ничего себе! И как с ними общаться? На равных или как со старшими?
Пока я задавалась вопросами адаптации и знакомства в новом коллективе, «мышь» повела меня к центральному, самому красивому зданию и, наконец, заговорила со мной.
- Можешь называть меня Мария Павловна. – Интересная постановка вопроса. Что значит «можешь»? А на самом деле ее как зовут? – Я являюсь заместителем директора и заведующей по учебной части. Впрочем, тебе все равно это ни о чем не говорит.
Я тактично молчу. Какая мне разница, кем она является, эта зализанная мышь? Главное, чтобы не приставала по поводу и без, и нарисовывалась в зоне моей видимости пореже. А вообще-то, я сейчас готова дать отпор каждому, кто ко мне прицепится. Настрой появился боевой. Такой, задор, что ли? Как и обещала, буду кусаться. Если понадобится, конечно.
- Позволь познакомить тебя с нашими правилами. – А вот это интересно. Буду хоть знать, какие порядки здесь установлены. – Территория пансиона, как ты можешь заметить, закрыта. И за эту территорию до наступления совершеннолетия или другого, установленного родителями, срока выходить запрещено. Это понятно?
Киваю. Все, тюрьма, карцер. Не видать мне ни леса, ни города, ни свободы еще несколько лет. Хоть небо видно и на том спасибо. На прогулку, значит, здесь во двор выходят. И между домами круги наворачивают? Места-то много, если посудить, но ощущение такое, словно даже воздух вокруг сгустился. Стал плотным, почти осязаемым, и очень-очень тяжелым. У меня, кажется, клаустрофобия начинает развиваться. Замуровали, демоны!