- Преподавательский состав, который будет с тобой заниматься, и воспитатели, которые за тобой следят в остальное время, имеют право высказывать свое мнение. О твоем поведении, воспитании и так далее. Стоит ли говорить, что их голос автоматически становится более весомым, чем твой – ответный?
Теперь я мотаю головой вправо – влево. Нет, не стоит - и так все понятно. Что бы ни сказал или сделал воспитатель-учитель – он всегда прав. Ясненько. Значит, меня и здесь никто слушать не будет. Оно как-то уже привычно, но все-таки очень неприятно.
Эх, хорошо быть недалеким и не понимать намеки…
- Далее. Хорошим поведением, заслуживающим одобрение, являются: неконфликтные взаимоотношения с другими девочками, точное выполнение всех предписаний, режима и правил, успеваемость в учебе и так далее. Это понятно?
Интересно, она ждет от меня каких-нибудь слов? Или этой училке вполне достаточно, что я трясу головой, как китайский болванчик.
Да, понятно мне, понятно! Что ж тут непонятного? Ходить строем не надо? Или одеваться за пять секунд? Еще какие-то правила будут?
- Последнее. При нарушении этих правил тебя ждет административное наказание. Это понятно? Тогда все. Мы пришли. – Мария Павловна открывает входную дверь центрального здания…
…и мы проходим вовнутрь. Я бы даже сказала, в святую святых. Ну, точно здесь живут преподаватели и директора. Потому что все коврами устлано. Зеркала на гвоздиках, кашпо с цветами на стенах. Календари с котятами. Совершенная безвкусица! Совковый пример достатка в доме и того, как им не смогли правильно распорядиться. Ничего другого я от коллег Марии Павловны и не ожидала.
Ясно, что меня в повседневной жизни ждут условия попроще. Забудь, Олеся Коновалова, и про джакузи, и про кровать с балдахином, и про гардероб размером с комнату. Ладно. Ведь не в этих же вещах отражался смысл моей жизни, разве не так? А значит, я могу прекрасно существовать и без них. Вот! Надо только узнать: как – и приспособится. Если меня поймут и примут другие девчонки, то они подскажут мне выходы из проблемных ситуаций. Ну, а если нет…
Сама найду!
Интересно, что Мария Павловна подразумевала под административным наказанием? Это как? Даже представить не могу. Меня что, пороть будут? Как в фильмах показывают - привязывают руки – ноги, так, что ты болтаешься беспомощно, словно муха в паутине. Подходит к тебе огромный палач в балахоне с капюшоном. Волосатый негр, с грозной ухмылкой или бородатый дядька с кривыми зубами. Как вариант пройдет и «прилизанная мышь». Грозно размахивает хлыстом и по спине - БУХ!
Ой! Не надо. Я буду хорошая и тихая. Не буду нарушать никаких правил и законов. Только наказывать меня не надо, ладно?
Не то, чтобы я так сильно боялась порки. Как можно бояться чего-то, чего с тобой никогда не было? На меня даже папа никогда ремень не поднимал. Ему, собственно, некогда было. А вдруг, после такого наказания, еще и следы на спине останутся?! Это мужчину украшают множество живописных шрамов, а женщина…
Женщина должна быть красивой. Даже в заточении, пребывая в безутешном горе. Дело даже не в том, что я опять себе навоображала, мол, прискачет принц на белом коне, легко преодолеет бетонную стену и спасет меня из рук коварных злодеев. Ну, не прискачет и ладно. Эту неприятность мы переживем.
Но ведь не всю же жизнь мне сидеть за этими стенами! Закончится срок моего заточения, а шрамы-то останутся! Что же мне потом, еще несколько месяцев в клинике лежать? А на свободу, на свободу-то когда?! По городу прогуляться. Сходить в закусочную. В Питере пышки вкусные… Ведь мне уже будет восемнадцать! И я что захочу, то и буду делать! Наконец-то!
Как-то решу вопрос с квартирой, с работой и начну ЖИТЬ! Не существовать, а именно жить, так, как хочу. Может, все-таки еще успею почувствовать себя счастливой? А то все время ждешь и ждешь чего-то, а время-то проходит! Столько впустую потерянного времени! Даже страшно становится.
Я в сопровождении Марии Павловны дохожу до конца узкого, как кишка, коридора. До двери с гордым названием «секретарь» на табличке. Собственно, эта самая дверь тут же открывается, а за ней обнаруживается небольшая комнатка, все пространство которой занимает стол. Как-то, даже странно смотреть, как за такой махиной сидит маленькая женщина. Ее и не видно-то толком. Одна голова торчит.