- И я когда-то тоже мечтала стать журналисткой…
Вот это да! Теперь мы точно «одной с ней крови». Удивительно, что порой бывают и такие совпадения. Кажется, мое мнение о брюнетках, как о людях, начинает стремительно меняться, в противоположную, лучшую сторону. Не думала, что это вообще возможно или будет возможно хоть когда-нибудь.
- Тогда почему вы все забросили свои мечты? Почему перестали хотеть воплотить их в жизнь?! – Мне так хочется, чтобы всех сейчас зацепили мои слова. Чтобы эти девчонки, такие же, как я, отверженные, брошенные, потерявшие надежду, снова расправили крылья. Перестали все сводить к материальным ценностям, а начали стремиться к чему-то большему в этой жизни…
Я тороплюсь, потому что, быть может, у меня не будет времени. Плохо, что эти девчонки знают меня всего каких-то два часа. Но пока я не изменилась сама – не стала такой же животинкой в загоне, я хочу успеть донести до них правду. Она тяжелая, эта истина, в данных условиях почти нереализуемая, но…
Жаль, все в этом мире несовершенно, а справедливости, по-моему, вообще нет никакой! Потому что договорить мне не дали - в учительский зал, где я уже стояла на парте с ногами (только рупора и транспаранта над головой не хватало), зашла Зинаида Степановна. Я запнулась на полуслове и поспешила слезть со стола.
Хм. Сдается мне, дело запахло жаренным. А ведь приятная, какая, тетка… веселая, общительная… была. Сейчас по ее лицу этого не скажешь. Девчонки ее появления испугались, как огня. Что?! Я опять ошиблась в людях? Неправильно оценила «заряд»? И он у Зинаиды Степановны вовсе не такой положительный, а скорее наоборот, совсем отрицательный?!
Ну, тогда я вообще не смогу когда-либо нормально общаться с людьми. По крайней мере, со взрослыми. Они все такие потрясающе фальшивые, льстивые и обманчивые, что я теряюсь. Ну, и конечно, подобно Питеру Пену или маленькому принцу не желаю взрослеть! Зачем? Чтобы также, говорить одно, а думать другое?!
Я сейчас меняюсь, не спорю. Как мне кажется, в лучшую сторону. Уже изменилась, по сравнению с тем, что было еще пару месяцев назад, но это не взросление - это обстоятельства вынудили меня измениться так, чтобы соответствовать новой «среде обитания».
Здесь все по-другому, иначе, чем дома. Здесь тебе никто не позволит капризничать или командовать. Потому что с одной стороны существуют официальные правила, а с другой – тебя и твои поступки оценивает коллектив. Это, знаете ли, не мелочь! Как там было, в фильме? «Если ты плюнешь на коллектив – коллектив утрется. Но если коллектив плюнет на тебя – ты утонешь!».
Я сейчас не старалась командовать или устанавливать новые СВОИ порядки. Я лишь пыталась открыть людям глаза, а что они будут делать после этого – решать им и только им. Хотелось бы, чтобы они не сдавались.
Только оказалось, что даже такое мое поведение идет в разрез с правилами. Теперь уже правилами пансионата.
- Олеся Коновалова! Что за балаган ты здесь устроила?! – И это говорит та милая Зинаида Степановна, которую я видела не далее, чем сегодня?
Не верю! Металл в голосе, холодность в глазах. Н-да, эта Зинаида не поленилась бы взяться за плетку – чтобы наказать беспутную Олесю Коновалову. Я думаю, человек не может так резко измениться. Либо он искусно притворялся раньше, либо делает это сейчас. В любом случае, если человек лжет – это наводит на определенные мысли и отношение.
- Следуй за мной. – А это уже приказ. Снова транспортировка под конвоем до места назначения. Кажется, на сей раз, я влипла, по уши. Сейчас меня ждет то самое, страшное административное наказание.
Я еще успеваю обернуться - посмотреть на сочувствующие мордашки моих новых подруг. Н-да. Как-то все неловко получилось, но не отступать же теперь?
Ну, все. Сейчас будет экзекуция. По полной программе. С привязыванием меня к столбу и маханием плетками. А вдруг здесь придумали что-то пострашнее? Я как-то уже на плетки настроилась. Может, это было бы благо, по сравнению с тем, что меня ждет?
Долгое ожидание в неизвестности – одно из самых тяжких наказаний. Я уже мучаюсь. То ли еще будет, ой-ой-ой. Главное, не плакать, не просить прощения и не отступать от своих слов. Я не только сильная, но и гордая - внутреннюю «офицерскую», «рыцарскую» честь в себе воспитала на славу. Есть, чем гордиться.