А посетитель, между тем, вел себя самым неподобающим образом. Он неприлично таращился на минотавра, да так, что его огромные желтые глаза буквально выкатывались из орбит, и строил разные гримасы. Но, похоже, никто, кроме Такангора, то ли не видел его, то ли не придавал значения тому, что видит.
Когда действующий Чемпион Кровавой Паялпы подозревает неладное, он не мнется, не деликатничает, а сразу отправляется настучать по рогам субъекту, который корчит зверские рожи вне арены и без вознаграждения. Не оборачиваясь на шум и грохот за спиной, минотавр в два прыжка преодолел расстояние от своего стола до стола незнакомца, ухватил его за загривок и зарычал в лучших традициях ниакрохских монстров:
— Кто таков?
Вот тут существо и допустило роковую ошибку. Вместо того, чтобы упасть в спасительный обморок, как сделал недавно король Юлейн, или своевременно капитулировать — как Князь Тьмы при Липолесье, или хотя бы взобраться на шест — как поступил в свое время быкоборец из Вианта, оно состроило еще одну гримасу, — острый нос его задвигался, как хоботок бабочки, — и подуло на генерала Топотана. Может, в истории и были другие отчаянные смельчаки, которым пришла в голову самоубийственная идея — подуть на минотавра, но история о них, вероятно, не без причины, умалчивает. И без того сердитый Такангор, впал в ярость. Последствия этой вспышки гнева и наблюдали Кехертус с Гигапонтом: бездыханный сверток с торчащими из него ногами. А все присутствующие тут же пришли в себя, словно очнулись от дурного сна, и принялись с изумлением переглядываться.
— Так что же вы с ним сделали? — спросил Бедерхем, не веря собственным ушам.
— Как — что? Стукнул, конечно, — удивился минотавр. — Что с ним еще делать-то?
— Вот так просто? Стукнуть, и все? — почему-то развеселился демон.
— С каких пор это стало сложно? — изумился Такангор.
— Да с тех самых пор, милорд, как этот негодяй целиком и полностью завладевает вашим сознанием, лишая вас способности здраво оценивать действительность и уж, тем более, принимать правильные решения. Он властен над любыми разумными существами в мирах земном и подземном, над людьми и волшебными созданиями, демонами и чудовищами, живыми и мертвыми. Понимаете ли…
— Не понимаю, — твердо отвечал Такангор, — кто, кроме меня, может распоряжаться внутри моей головы!
— Но ваш разум…
— У меня нет разума – у меня один только гений. Маменька всегда запрещала как сам разум, так и все его метания.
— А ведь я догадывался! – вскричал Мадарьяга. – Я всегда это подозревал!
Бедерхем неприязненно потрогал сверток кончиком шипастого хвоста.
— Кстати, отменная упаковка. Не пропускает даже магическое прощупывание. Я заметил это еще тогда, когда милорд Кехертус спеленал Астрофеля при Липолесье. Что ж, заберу его вниз, допросим с пристрастием, выясним, каким образом он выбрался из Адского Ада, кто его оттуда вытащил, кто натравил на милорда Такангора.
— А он расскажет? — наивно спросил Юлейн.
— С исчерпывающими подробностями.
— Нет-нет-нет, — внезапно замахал руками Морис. — Даже не думайте, и речи быть не может.
Бедерхем не поверил своим острым ушам.
— Вы что-то сказали, любезный?
От звука этого голоса, ледяного настолько, что, казалось, острые шипы вонзаются в тело и растекаются внутри нестерпимым холодом, многим захотелось бы эмигрировать куда-нибудь подальше, возможно, на другой континент, и схорониться в какой-нибудь особенно темной, труднодоступной, желательно еще никем не открытой пещере. Но кассарийских таксидермистов было трудно напугать подобной чепухой: они тем и занимались, что набивали тряпками, морской травой и соломой обладателей таких вот грозных голосов. И встопорщенный гребень со сверкающими иглами скорее вдохновлял их, чем страшил. Они вообще из последних сил, как кот, грустно нависший над миской сметаны, — и только из уважения к Зелгу — удерживались от соблазна, чтобы не наброситься на такой великолепный представительный экземпляр. И, понимая, что их повелитель вряд ли одобрит немедленное вскрытие важного гостя, не собирались упускать еще один трофей. К тому же, как говорилось выше, коротышки были свято уверены, что эту добычу Такангор притащил в замок лично для них.
— Как же мы набьем его чучелко, если вы его заберете? — резонно спросил Морис. — Или вы его там допрашиваете — один Тотис знает, как вы попортите ему внешность… Или мы его аккуратно потрошим, пока он еще свежий, почти нетронутый… А вы вполне можете задавать ему свои вопросы по ходу дела.