Летописец же, живущий в эти благостные времена и вынужденный описывать их в самых скучных и дотошных подробностях, еще менее радуется своему счастью. Он-то лучше других понимает, что его имя канет в лету. Вот Залипс Многознай, описавший великую битву Моубрай Яростной и Барбеллы да Кассара, или Тотосий Дудзун, прозванный Скрупулезным, посвятивший свой труд истории войны и любви Валтасея Тоюмефа и Эдны Фаберграсс, обессмертили себя этими знаменитыми хрониками, на которые не ссылается только неграмотный. Их пример не дает покоя менее удачливым собратьям, на чью долю выпали мирные тихие времена, когда главным событием года становилось скромное наводнение, внеочередная миграция вавилобстеров или восстание гоблинов, которое не состоялось, потому что часть восставших собралась у подножия горы Лордон, часть отправилась в Аздак — громить тамошние причесочные, а часть передумала восставать и осталась в родных болотах. Ну, и кто теперь помнит имя летописца, убившего семнадцать лет жизни на подробное описание чрезвычайно медленных и хаотичных перемещений диких вавилобстеров вдоль границы Таркеи.
Чтобы точно и обстоятельно описать эти годы, необходимо гораздо менее блестящее перо, чем мое
Макс Бирбом
Так что Зелг с его невероятным умением попадать в истории одна другой неправдоподобнее и с честью выходить из безвыходных ситуаций стал любимцем кассарийских хроникеров. Они верили в своего герцога, в то, что он не оставит их без темы для очередной летописи. Ни один из его предков не предоставил своим историографам столько материала за такой короткий срок. Даже блистательный Узандаф делал время от времени перерывы между кровопролитными сражениями, нашествиями и бракосочетаниями. Если им и было на что жаловаться, так это на то, что события развиваются так быстро, что они целыми днями не поднимаются из-за письменного стола, и у них пальцы немеют от напряжения. Но на это они, соблюдая неписанные профессиональные законы, никогда не жаловались. Последнюю неделю они вообще молчали, боясь спугнуть неслыханную удачу. Покушение на Такангора, визит Тотомагоса, воскрешение гухурунды, исчезновение Кассарии, присуждение Зелгу высокого звания Зверопуса Второй категории, организация адского филиала и совершенно очевидное решение герцога поддержать своего венценосного кузена в войне против трех королей — любого из этих событий хватило бы на увесистый том, а тут их высыпало как из рога изобилия, и летописцы трудились в поте лица своего, забывая о еде и сне, и даже Думгар не нарекал на перерасход чернил и писчего материала, понимая всю важность происходящего.
Самым известным трудом, посвященным событиям этой осени, стали «Сентябрьские Хроники» Мотиссимуса Мулариканского и «Ключ к Нилоне» Бургежи; но их подробно осветили также упомянутый нами Залипс Многознай, Халридж Трехногий, и знакомый нашему читателю эльф-библиограф Гробасий Публилий Третий, чья блестящая карьера историка началась именно с его тонкой и остроумной работы «Нашествие Трех Королей, или Битва Зверопусов».
Так что Зелга встречали в библиотеке как триумфатора. Если бы этикет позволял, летописцы и хроникеры повисли бы у него на шее, а так они просто проявлялись из воздуха, высовывались из шкафов и секретеров, свисали с потолка и улыбались, улыбались, улыбались.
Гробасий Публилий Третий подлетел к своему повелителю, искрясь радостью как праздничный фейерверк.
— Я нашел ее, — сообщил он. — Я искал и нашел.
— Отлично, — опешил герцог, не ожидавший подобного энтузиазма, да еще и на неведомую ему тему.
— Она существует в единственном экземпляре, хранилась в библиотеке Аздакского музея Непроясненных, Загадочных, Неустановленных и Новых Древностей.
— Подумать только, — вежливо удивился Зелг. — Не может быть.
— Мы предложили выгодный обмен, они ухватились за наше предложение обеими руками. Мы им «Выдающиеся Изуверы Аздака; таинственные хроники прошлого тысячелетия» — они нам ее! «Изуверов» у нас хранится экземпляров пятнадцать, так что мы не в накладе. А вот они отдали действительно уникальную вещь, раритет. И я счастлив верноподданно преподнести ее вашей светлости.
Гробасий торжествующе протянул Зелгу небольшую книжечку — из тонких, кажется, металлических пластин.
— Древняя работа по бронзе; эпоха Павших Лордов. Я глазам своим не верю.