Ну, и мы туда же. Неизвестно, что стало бы с Юлейном, попавшим в золотые руки таксидермистов, не набреди на них Лилипупс. Завидев короля и стайку гномов, он приветственно всхрюкнул и молвил:
— Вас-то мне и надо.
Следует отдать должное сообразительности Дармидонта и сотоварищи. Как бы они ни были расстроены, а все же предпочли не выяснять, кто именно и по какому поводу нужен бригадному сержанту, и бесшумно растаяли в темноте бокового коридора, что твои призраки.
Обнаружив, что остался наедине с героическим троллем, Юлейн принял все меры предосторожности, какие сумел, а именно — придал себе позу полководца и военачальника, взяв за образец внушительную фигуру Такангора.
Сам бы себя целовал в эту грудь и плечи
Михаил Жванецкий
Ему самому результат понравился, но сторонний наблюдатель вынужден был бы признать, что для образцового величия здесь чего-то не хватает — то ли роста, то ли веса, то ли рогов, то ли мускулатуры, то ли убеждений. Во всяком случае, Лилипупс нисколько не впечатлился и ни на волосок не отклонился от намеченного курса. Он всунул королю в руки несколько листков серой шероховатой бумаги унылого формата — такие одинаковые безликие листки непременно оказываются какими-то официальными бумагами вроде повесток в суд или налоговых деклараций — и без лишних церемоний велел:
— Заполняем анкету.
— Зачем? — опешил Юлейн.
Тролль неодобрительно посмотрел на венценосца. Ни в людях, ни в королях он не понимал этого неуместного любопытства. Приказ отдан — исполняй без разговоров. Если во время сражения каждый солдат начнет уточнять детали, то эта пресс-конференция будет проиграна, еще не начавшись.
— Приказ должен быть выполнен разными судьбами, — растолковал он.
— Я, к вашему сведению, король. Мне никто не смеет приказывать, — встрепенулся Благодушный.
Про таких фантазеров бабушка Лилипупса говорила, что они смотрят на мир «сквозь розовые лилюзии».
— В армию вступаем? — намекнул тролль.
— Голубчик, я намерен ее возглавить.
— Бесплатно? — удивился тролль.
Юлейн удивился еще больше. Такая простая мысль не приходила ему в голову.
— А что вы предлагаете? — осторожно уточнил он.
— Одну золотую рупезу, — ответил тролль, твердый в своих принципах.
— Всего?
— Это стандартное жалованье.
— Я — король, — внушительно повторил Юлейн.
Лилипупс покивал, показывая, что учел и этот факт.
— Это армия, — напомнил он. — В армии много неясно, зато все правильно.
— Я же буду как бы полководец, а не рядовой. Разве у вас не предусмотрены разные расценки? — поторговался король.
— Солдатский труд полководца должен быть оплачен жалованьем в одну рупезу, — отвечал Лилипупс и после правильной паузы выдвинул решающий аргумент. — Золотую.
— Я хочу хотя бы на рупезу больше остальных, — заупрямился король.
— До меня, — сказал жестокий тролль, — вам вообще никто ничего не предлагал.
Юлейн осекся. Такой бойкости слога он за Лилипупсом прежде не наблюдал.
— Наличными, — добавил тот, внимательно глядя в глаза страдающему монарху.
— Я даже не знаю…
— Не облагается налогом, — нанес тролль тот самый решающий удар, который в хронике рыцарских турниров именуют ударом милосердия.
— Давайте вашу анкету.
— Рекомендую больше не выкадрючиваться, — заметил тролль, — а мыслить над вопросами анкеты, как назидает наш генерал Такангор Топотан — глубоко, всесторонне и нестандартно. Несолидно заполненная анкета отметает вас из армии без надежды на денежное содержание и увидеть мир себя показать.
— Я мыслю, мыслю, — торопливо сказал Юлейн.
— Не замечаю.
— Что значит — не замечаю? Давайте сюда вашу анкету, в жизни анкет не заполнял.
— Тем более. Жалованье получать хотим?
— Да, — звонко ответил Юлейн, уже чувствуя, как оттягивает карман тяжелая полновесная не облагаемая налогом монета с его собственным профилем на аверсе.
— Значит, заполняем ответственно.
И Лилипупс вздохнул. Когда вздыхают с таким объемом грудной клетки, окружающее пространство не может не отреагировать. Вот и теперь сдуло за угол какое-то привидение, торопившееся в подземелье со срочным поручением от второго герцогского вице-секретаря, а маленькое походное бюро, шествовавшее за ним с бумагами, опасливо потопталось на резных изогнутых ножках, после чего избрало более длинный, но и более безопасный обходной путь через музыкальную комнату. Вздыхал же тролль по той причине, что у него самого давно имелась любимая анкета, но применить ее было решительно негде, вот он и грустил.