Лорд Таванель в эти последние часы просто не находил себе места. Благородная душа не могла отправиться в битву вместе с друзьями все из-за того же «Слова Дардагона», не могла настаивать на том, чтобы Гризольда не участвовала в сражении — этого ей не позволяли понятия долга и чести; и не могла вообразить, как отпустит свою ненаглядную фею одну, без помощи и защиты туда, где той, несомненно, будет угрожать смертельная опасность. Гризольда же, убедившись, что власти Зелга достаточно, чтобы удержать ее супруга на этом свете, напротив, чувствовала себя совершенно довольной — отныне море ей было по колено, и знаменитая трубка опять дымила как вулканы Гунаба.
Карлюза с Левалесой в дальнем углу двора разучивали вполголоса свои волшебные певы, а Птусик горько обличал их, утверждая, что перед смертью невольным слушателям страдать не обязательно.
И только Такангор с Лилипупсом, как всегда, были бодры и энергичны, и, пересчитав по головам кентавров, кобольдов и дендроидов, терпеливо ждали урочного часа, чтобы приступить к осуществлению плана контрнаступления, который вошел во все исторические и военные учебники под названием «Мухобойка».
Кстати, наш образованный читатель вправе тонко намекнуть нам, что если в начале книги зачем-то появляется на сцене последний из древнего рода огров-мракобесов, собирателей скальпов, то ближе к концу он просто обязан выстрелить.
Чего не знаем, того не знаем. Ас-Купос не слыл таким уж прекрасным стрелком и в состязаниях по стрельбе из лука, насколько нам известно, никогда не участвовал. Он отлично владел холодным оружием, а поскольку рук у него было вдвое больше среднестатистических показателей по Тиронге, то, как и славный Гвалтезий, не ограничивал себя в выборе. К тому моменту, когда основные ударные силы Такангора, и Юлейн Благодушный на боевом древнеступе, вишенкой на тортике, уже стояли у портала к Нилоне, Ас-Купос подлетел к славному минотавру и возопил:
— Мало того, милорд, что вы снова отказались начесать гребень между рогами, хотя твердо обещали мне сделать это, как только разразится новая война, так еще и на саму войну вы в третий раз пытаетесь улизнуть без меня. Так вот, милорд, не выйдет. Я иду с вами! И не возражайте.
Такангор внимательно оглядел шерсточеса и пуховеда и не мог не признать, что он радовал даже самый придирчивый взгляд. Ас-Купос был первым цирюльником в древнем роду, так что здесь сравнивать не с кем. Но что касается его нынешней ипостаси свирепого воина, то тут он не посрамил бы любого из длинного списка предков, знаменитых своей чудовищной силой, безумной отвагой и непреклонностью на поле боя и умением как следует нагнать на врага страх.
Отчаявшись завить Карлюзу или соорудить нечто эпохальное на выдающейся голове Такангора, Ас-Купос воплотил смелые новаторские идеи в собственной прическе, разработанной специально для участия в кровопролитном сражении. Гребень, от которого регулярно отказывался действующий чемпион Кровавой Паялпы, он начесал себе, да еще и выкрасил его в редкий оттенок «Закат накануне ветреного дня». Алая борода была оформлена в три сложные косички с вплетенными в них косточками и амулетами. В правой верхней руке Ас-Купос держал внушительную дедушкину когу — длинный кривой зазубренный клинок без гарды. В нижней левой — двулезвийный короткий меч с рукоятью посредине и специальным крюком для захвата чужих клинков. Остальные две руки были вооружены герданом и амарифским лепестковым мечом. Фамильные доспехи сделали бы честь любому из огров: кожа, бронзовые заклепки, масса ремней и пряжек и немного меха.
— Поставьте меня в первую шеренгу, генерал! — потребовал огр. — Я их живо отбрею.