— И откуда нам принесло эту заразу?
— Наверняка не скажу, но, говорят, у милорда Топотана есть правдоподобное объяснение. Он собирает всех в тронном зале. Мне сообщили, что он что-то принес или кого-то добыл, или кого-то пленил. Так что, если вы чувствуете в себе достаточно сил для продолжения дня, то нам стоит поторопиться.
Зелг поглядел в окно.
— Уже, между прочим, ночь, — вздохнул он.
— Ничто, кроме темноты, на это не указывает, — возразил последовательный домоправитель. — Наш день еще не закончился.
— А почему в тронном зале? — тоскливо спросил некромант, многострадальное тело которого категорически отказывалось тащиться по бесконечным галереям, коридорам и переходам на другой конец замка.
— Вероятно, генерал, как выдающийся стратег, предусмотрел, что ваши любознательные подданные также захотят выяснить, кто или что стало причиной их, прямо скажем, нелепого поведения. И в этом стремлении к истине их не остановишь. Вообразите, милорд, что тут начнется, когда все ваши друзья решат разместиться в вашем кабинете.
— Можешь не продолжать, — кивнул Зелг. — Я уже величественно следую в тронный зал.
На пороге спальни их встретили Узандаф с коробочкой, в которой потрясенно шуршали тараканы-зомби, покрякивающий Юлейн, смущенный Гегава и возмущенный доктор Дотт.
— Кто-то должен понести ответственность, — заявило привидение, нервно хлопая себя по карманам халата в поисках успокоительного. — Я успел сделать кому-то официальное предложение руки и сердца. Твердо помню, как произнес трогательную речь о том, что созрел для семейной жизни, готов остепениться, осесть у домашнего очага и даже завести три-четыре маленьких симпатичных привиденчика. Самое страшное, что, режьте меня, не могу вспомнить, перед кем именно я распинался.
— Не хочу огорчать вас, друг мой, — сказал король сочувственно, — но мне помнится, что вы произносили эту милую чепуховину, как минимум, трижды.
— Тогда мне лучше отсюда не выходить, — быстро сказал доктор. — Буду держать здесь оборону: хорошо, что еды и воды мне не нужно, а все, что нужно, вы будете приносить мне… да хотя бы под кровать его высочества.
Его высочество в изумлении уставился на черный халат. Либеральность либеральностью, гуманизм гуманизмом, но всему же есть мера. Оказалось, никакой меры нет.
— Пожалуй, я останусь с вами, — решил король. — Правда, мне нужна еда и вода.
Зелг не поверил своим ушам.
— Ты тоже хочешь остановиться у меня под кроватью?
— Под кроватью было бы здорово, лучше всего было бы у тебя под кроватью, но можно и просто в кабинете. Главное — под охраной.
— Ты сделал кому-нибудь предложение?
— Нет, конечно. Но я говорил, и тому есть свидетели, что душенька Кукамуна и тещинька Анафефа — мои любимые женщины и я собираюсь провести с ними вечность. Так что я себе не доверяю и хочу находиться под постоянным присмотром. Нужно приставить ко мне кого-нибудь здравомыслящего и ответственного, вроде Думгара или Лилипупса, чтобы я не наломал дров. Пара деликатесов, надежная охрана, свежая газета и дружеская беседа перед сном быстро вернут мне рассудок. Но пока лучше не рисковать.
Услышав, что кто-то добровольно просит приставить к нему в качестве попечителя славного тролля, Узандаф озабоченно поцокал языком. Он понял, что недавняя вспышка безумия оставила в сознании Юлейна куда более глубокий след, чем можно было предполагать.
Тьфу ты черт! Вот далась им эта бронированная камера!
М. А. Булгаков, «Мастер и Маргарита»
— Не удивляйтесь, — заявил Дотт. — Это последствия глубоко потрясения. Не так страшно, как кажется на первый взгляд, и лечится довольно легко.
— Ну так лечите же!
— Я бы вылечил, но пока не могу. У меня тоже потрясение, если вы не забыли. И куда более сильное. Потому что его величество пострадал в собственном воображении, а я в нашей суровой действительности. Его гложет совесть, а меня вот-вот начнут преследовать разъяренные фурии с необоснованными матримониальными требованиями.
— Правду говоря, с обоснованными, — не мог не заметить справедливый некромант.
— Это меня задевает! — горько прошептал призрак. — Скажу больше, это меня ранит! Кстати, я нуждаюсь в услугах Лилипупса гораздо сильнее, чем кто бы то ни было. Это еще счастье, что здесь не было дорогого Флагерона, а то бы я точно влип.
Твердо пообещав лично вмешаться, если кто-либо решит покуситься на свободу и целомудрие доктора Дотта, а также приглядеть за кузеном и принять решительные меры, если его состояние вызовет хотя бы малейшее подозрение, Зелг пригласил всех выслушать Такангора. Как мы уже не раз упоминали, он давно верил в минотавра гораздо больше, чем в официальных богов Ниакроха, и на сей раз возлагал на него все свои надежды.