Я толкнула её и обомлела.
Первая мысль: я ошиблась замком или дверью. Это не моя гостиная. Это последствия битвы с ордой огров, которых потом ещё пограбили и устроили в их логове пир. Вторая мысль: нет, это они мои мужья, гордость пяти королевств.
В зале при моём появлении повисла секунда оглушительной тишины. Её нарушила рыжая русалка, сидевшая в оставшейся от аквариума луже. Она доедала маринованный огурец и с интересом смотрела на Викторию, как зритель в партере.
– Ой, – глупо произнёс Антон, роняя морковку. – Наша… мама пришла.
Это была та самая спичка, брошенная в пороховой погреб.
От моих висков во все стороны потянулись мелкие, синие молнии. Прядь волос на лбу встала дыбом и завибрировала. Воздух вокруг затрещал, заряжаясь моим немым криком.
– А-а-а-а-а… – вырвалось из моей глотки. Это был не крик. Это был звук лопающегося терпения вселенной, смешанный с зубовным скрежетом и шипением перегоревшего трансформатора.
Я сделала шаг вперёд. Мой зонтик-трость в руке вдруг стал весить, как булава разгневанного титана.
– Я… – мой голос скрипел, как несмазанная дверь в подземелье. – Три ЧАСА… ДОБИРАЛАСЬ…
Я ткнула зонтиком в их сторону, и они дружно дёрнулись.
– ЧЕРЕЗ ТУМАННЫЕ УЩЕЛЬЯ! С ВОЗОМ ОРУЩИХ ДЕТЕЙ… ЧТОБЫ ВЫ… – я повысила голос до ледяного визга, – УСТРОИЛИ ТУТ ФЕСТИВАЛЬ ФЕЕРИЙ ДЛЯ УМСТВЕННО-ОТСТАЛЫХ?! ИЗ-ЗА ЧЕГО НА ЭТОТ РАЗ?! НЕ ПОДЕЛИЛИ КОСТЬ ГРИФОНА? РЕШИЛИ ПРОВЕРИТЬ, ПЛАВАЕТ ЛИ МРАМОР? ИЛИ ЭТО ОПЯТЬ НОВАЯ ФИНАНСОВАЯ СХЕМА УЧЁТА УЩЕРБА?!
Они молчали. Рты у них были открыты. Макс медленно опустил свой поднос, с которого на него грустно смотрела золотая рыбка.
Я чувствовала, как по моей щеке катится предательская, горячая слеза бессилия. Я смахнула её с такой яростью, словно это была ядовитая оса. И ведь каждый из них, дурак дураком, в своё время мог одним лишь взглядом заставить меня забыть обо всём на свете. А теперь их взгляды метят друг в друга окороками.
– Я хотела пять минут, – прошипела я уже совсем тихо, и от этой тишины им стало, кажется, ещё страшнее. – Пять. Грёбаных. Минут. Тишины. А вы… вы…
Мой взгляд упал на розовые лепестки в закручивающихся усах у Бориса. Они трепетали, как дешёвая бахрома на занавеске в борделе для гномов. Великий маг, хранитель тайн мироздания, а теперь – участник водно-цветочного перформанса.
– Милая… – начал было он, но его объяснения я остановила лишь одним своим строгим взглядом, отработанным за столько лет на детях, отчего он даже сглотнул.
И щёлкнуло во мне нечто тёмное и радостное. О, нет, мои дорогие повелители! Так просто вы не отделаетесь.
– Ну что, мальчики? – мой голос зазвучал сладко, как испорченный мёд. – Поиграли в «у кого длиннее… посох»? Получили свои пять минут славы? А теперь – аукцион вины! Ставки делаем!
Мужчины дёрнулись было убирать, но громкий и жёсткий стук трости о мраморный пол моментально отбил у них желание совершать необдуманные поступки.
– Нет, нет, нет, – запела я почти ласково. – Вы так трогательно старались. Так самозабвенно… разрушали. Это надо оценить. По достоинству.
Я прошлась перед ними, как аукционист перед лотом с подержанными душами. Мой зонтик-трость указал на Артёма.
– Лорд Разрушитель! Ваше предложение? «Я просто хотел проверить прочность пола своим царским задом»? Скучно! Следующий!
– Викусь, солнышко, мы просто… – начал Артём, делая шаг к тяжёлым портьерам.
– Ага! – воскликнула я с неприличной радостью. – Прятаться? В моём доме? От меня? Милый, я здесь из каждого угла детей и ваши носки достаю. Я знаю все укрытия!
Я щёлкнула пальцами. Портьеры внезапно ожили, сомкнулись и… отшлёпали Артёма по лбу смачным шёлковым краем. Он ахнул и отскочил.
Зонтик переместился на Сергея.
– Верховный Артефактор! «Кристалл сам сломался, это он меня не любит»? О, как оригинально! Прямо как в прошлый раз, когда магический холодильник «сам» выплюнул на вас все запасы трюфелей!