Дубов сказал:
— Ты упрекаешь меня в том, что исполняю свои служебные обязанности? Будто собрался на пикник с друзьями, а не на боевой выход. Мне что, по-твоему, пойти к Вьюжину и отказаться от участия в акции? Ради того, чтобы угодить твоим родителям? Меня оставят. Уволят из группы, но оставят, а ребята пойдут на задание без снайпера! Пойдут в ослабленном составе. Как я им после этого в глаза буду смотреть? И как ты сама станешь ко мне относиться?
Наталья обняла Дубова:
— Извини, Сережа, я не хотела тебя обидеть. Просто сказала, что теперь нам еще какое-то время придется ждать того момента, когда сможем пожениться!
Неожиданно раздался не молодой, но и не старческий строгий голос от двери, ведущей в горницу:
— О чем щебечете, голубки?
Молодые люди повернулись на голос. В дверях стоял отец Натальи, Иван Степанович Кравченко.
Дочь ответила:
— Папа, Сережа сегодня вечером не сможет прийти к нам! У него дела на службе!
— По службе, говоришь? Что ж, служба оно, конечно, есть служба! И жениха твоего, Наташа, никто не неволит. Не придет, значит, не придет!
— Но мы же хотели обсудить вопрос о свадьбе?!
Иван Степанович, как-то необычно глядя на молодую пару, качнул головой с седой шевелюрой еще крепких волос:
— Хотели, не спорю! Но, видимо, не получится, раз жених занят!
Прапорщик досадливо отмахнулся:
— Все ясно! Ваша позиция мне ясна, уважаемый Иван Степанович! — И повернулся к невесте: — Ты проводишь меня, Наташа?
Но отец девушки остановил Дубова:
— Погоди, Серега! Ты уж извини, но я слышал ваш разговор. Так получилось, говорили вы громко, а я в горнице был. Значит, служишь ты не в батальоне связи?
Дубов нахмурился:
— В смысле?
— В прямом! Слышал, в деревне об этом много говорят, что на территории батальона стоит еще какой-то необычный секретный отряд, который постоянно участвует в боевых операциях. Не верил, а оказывается, правда. Ты, значит, как раз в этом отряде и служишь?
— Вы не должны были знать об этом!
— Должен, не должен, но узнал. Так ты действительно состоишь в том отряде?
Дубов поправил будущего тестя:
— Не в отряде, а в диверсионно-штурмовой группе спецназа.
Иван Степанович потер подбородок:
— Спецназ — это серьезно. В общем, так! Пойдемте-ка в горницу!
Иван Степанович прошел в главную комнату дома, позвал жену. Та вышла из кухни, поздоровалась с Дубовым. Антонина Васильевна хорошо относилась к жениху дочери, во всем при этом подчиняясь строгому мужу.
Иван Степанович указал жене на Дубова:
— Мать, перед тобой жених нашей дочери!
Женщина удивленно взглянула на супруга:
— Да знаю я, ты что?
— Не все ты о нем знаешь! Как и я до сего дня не все о нем знал. А он, оказывается, спецназовец, человек, который, рискуя собой, спасает жизни других людей. Человек, который воюет, не сидит на складе. Снайпер спецгруппы! Вот какой он, жених нашей дочери. И сегодня вновь убывает туда, где гремит война, льется кровь, чтобы защитить и нас, и всех тех, кто живет жизнью мирной. А мирной потому, что такие, как наш Сергей, встают на пути терроризма, бандитизма.
Дубов почувствовал себя неловко. Еще никто открыто так не говорил о нем. Тем более странно было слушать подобную речь от всегда сурового и молчаливо-неприветливого отца Натальи.
Иван Степанович обратился к жене:
— Мы собирались вечером благословить молодых на жизнь совместную, но вечером не получится. Так давай, Тоня, сделаем это сейчас!
Мать Наташи ответила:
— Да я всегда готова!
— Вот и хорошо! Значит, так, дети наши, слов уже было сказано много, теперь можно и короче. Я благословляю вас! Живите в любви и согласии. Ты, Сергей, относись к жене бережно, храни ей верность, иначе какая жизнь в обмане? А ты, Наташка, слушай во всем мужа, не забывай, чем он занимается, и в отсутствие Сергея жди его. Вот вроде и все.
Отец Натальи повернулся к жене:
— Я все правильно сказал?
— Правильно, отец, правильно! Я тоже вас благословляю, Сережа и Наташа. И ото всего сердца желаю счастья.
Иван Степанович кивнул и продолжил:
— Натаха! Собери жениха в поход, а как вернется, решим со свадьбой. Дату Сергей назначит исходя из собственной занятости. А мы в грязь лицом не ударим. Организуем все по высшему разряду. Чай, единственную дочь замуж выдаем. И до свадьбы, что ж, живите уж вместе. Нечего, таясь, в городок бегать. Конечно, вроде как и не положено так. Но не положено в обычной обстановке. У нас же ситуация другая. Люди не осудят, а осудят — не беда, переживем! Тебе, Серега, возвращения благополучного! Теперь всей семьей ждать будем!