— Пошел к черту.
— Пошел сам! Я не буду снимать! Снимай сам это дерьмо! Говенный святочный рассказ! И справедливо об этом писали!
— Зачем ты тогда взялся снимать?
— Потому что нечего было снимать! Понимаешь: не-че-го! А хочется! А нечего! А надо! Ам-ам делать надо!
— Федор Федорович, в павильоне-то заждались, — нежно сказал Сережа. Он любил скандалы.
— Я прошу тебя, парень, — сказал Режиссер покорно и тихо, — постарайся меня понять. И не надо со мной ругаться! А то тебе что — отряхнулся и пошел, а мне снимать! Посиди, подумай. И приходи.
— Мы в седьмом павильоне, — сказал Сережа. И все они пропали за дверью.
Эту историю он считал святой для себя. Он обещал себе не разрешать никому прикасаться к ней. И когда зазвонили телефоны с киностудий (это было ему приятно, этого он ожидал), он с достоинством отказывался. Чем больше он отказывался, тем больше разжигались страсти — таков был закон. Прошло несколько лет, или несколько месяцев, как ему показалось (нет, по календарю все-таки несколько лет), и он забыл свое обещание и согласился. К тому времени он многое забыл из своих обещаний.
Дверь отворилась, и вошел Сережа. А может, и не Сережа. Может, двойник или тройник.
— Ну, как вы? — спросил лже-Сережа.
— Ничего.
— Ну, а вообще?
— Тоже ничего.
— Вот и хорошо… Сам просит привести вас в павильон. Пойдем с заднего хода. — И засмеялся.
И он понял, что это все-таки был Сережа.
В год, когда они встретились, она окончила среднюю школу и не попала в институт. Она куда-то устроилась на работу (ему так и не сказала — куда). Потом он узнал, что она занимается велосипедом, побила какой-то рекорд, ее включили в команду и все время возили на сборы и на соревнования… Но тогда она ему ничего не говорила об этом. Она почему-то стеснялась велосипеда. Он видел только, что она все время куда-то торопится, улетает, прилетает и снова улетает. Так они встречались, торопились, и рядом всегда было расставание.
В павильоне Сережа оставил его у дверей и ринулся вглубь. Огни были погашены. Режиссер сидел у камеры и страдал.
— Привел, — сказал Сережа. Режиссер даже не обернулся.
— Сережа, где текст? Где этот замечательный текст? Найди-ка эпизод «Длинный день».
Сережа протянул ему нечто грязное, исчерканное, и Режиссер углубился в чтение, даже забормотал текст себе под нос.
В том самом их длинном году был их самый длинный день. День, когда они были счастливы. Дай Бог один такой день в целой жизни. У него был этот день, так что ему уже ничего не страшно… Или — все страшно после такого дня.
— Я не опоздала?
В тот день она подъехала на грузовике.
— Я с аэродрома. Грузовичок подвернулся.
— Почему ты никогда не смотришь мне в глаза? Ты что, стесняешься меня? До сих пор не привыкла ко мне?
— Я, да?
— Нет, я.
— Ха-ха-ха!
— Ты знаешь, у меня завтра весь день свободный.
— Весь, да?
— А ты, конечно, занята?
— Ой, не тяни так противно слова. Занята, не занята… все в порядке.
— Нет, ну если ты…
— Все! Все! Свободна, и хватит! Представляю, как ты устаешь от моей глупости.
— Девушка сегодня очень красивая, думаю я себе.
— Ха-ха, издеваешься, ну все, буду молчать.
Режиссер (все так же, не оборачиваясь) начал читать вслух сценарий:
— «Я, да?.. Нет, я. Ха-ха-ха!.. Весь, да?.. Думаю я себе…» Боже мой, идиотизм! Идиотизм!.. Что у нас потом?
— Эпизод «Ресторан»! — веселился Сережа.
— Знаешь, я сегодня решила удивить красотой любимого мужчину — сама завилась и, чтобы не испортить прическу, просидела в кресле всю ночь. Ха-ха! Я когда в хореографический ходила, у меня был точно такой же случай… Слушай, а я ведь хорошо танцую! Сходим в ресторан какой-нибудь? Я хочу с тобой в ресторан.
— Актрису на площадку! — крикнул Режиссер.
— Актрису на площадку! — заорал Сережа.
— Репетиция со светом!
— Ставьте свет! — буйствовал Сережа.
— Столик не поменяли?! А я просил: поменяйте этот столик для ресторана! Поменяйте этот столик, похожий на гроб! Но здесь бессмысленно просить!
Они пошли тогда в «Прагу». Все было удачно — они выстояли очередь, заняли столик на двоих. Танцевала она божественно, и все ее приглашали, а она отказывалась.
— Давайте массовку! Танцующие пары! Массовка! — кричал Сережа.
— Не надо! Не надо массовки! Надо столик для ресторана сначала поменять! Если в следующий раз…
— Будет столик, — светло сказал Сережа.