Я вытащил из ящика коробочку с кольцом — скромным, но невероятно тёплым и искренним символом нашей любви — и убрал в карман пиджака. Наоми когда-то говорила, что не хотела бы получить предложение на свой день рождения — для неё это день о ней, а не о них.
Но я знал: всё можно сделать по-другому. И я придумал план.
Вечер. Ресторан. Тёплый свет гирлянд, запах любимых блюд, смех, разговоры, родные лица. Все, кто дорог нам, были рядом. Даже мои родители, которые за эти годы так полюбили Наоми, словно она была их родной дочерью.
Она вошла — в лёгком платье, с сияющими глазами. Моё сердце билось слишком громко.
— Вот и тебе 18, солнце, — я крепко обнял её, вдохнув знакомый аромат, — ты стала взрослой, хотя для меня ты всегда останешься моей девочкой. Я люблю тебя, больше всего на свете.
Я передал ей маленький конверт.
— Конверт? — переспросила она с лёгкой улыбкой, — надеюсь, это не просто деньги?
Она открыла его… и замерла.
— Билет… на Мальдивы? — прошептала Наоми, будто боясь поверить в реальность. Её глаза загорелись, как у ребёнка на Новый год. — Нейн! Ты серьёзно?! Это же так дорого!
— Ты — моё самое дорогое сокровище. А всё остальное — просто детали. Я хочу, чтобы этот день ты запомнила навсегда.
Она снова обняла меня, визжа от счастья, не скрывая эмоций. И в этот момент весь зал аплодировал. Её родители подошли к нам, мама подмигнула:
— Чемоданы уже в машине, дорогая. Мы помогли Нейну собрать всё. Маникюр — свежий, ресницы — на месте, ты готова лететь, даже не зная об этом.
Наоми смеялась и не верила. Она повторяла: «Как ты всё это успел?», а я просто держал её за руку, зная — всё только начинается.
Ночь. Самолёт. Бизнес-класс.
Наоми сидела у иллюминатора, как маленькая девочка, впервые в полёте. Её глаза блестели от восторга, но я знал — всё дело не в Мальдивах. Счастье — в нас.
Следующее утро.
Наоми проснулась в объятиях. Я лежал рядом, с растрёпанными волосами, сонный, но счастливый. За окном шумело море. Она поцеловала меня в щёку и прошептала:
— Спасибо за это утро…
Весь день прошёл как в сказке: пляж, солнце, песок под ногами, кокосы, смех. Мы были свободны. Мы были вместе. И каждый вечер засыпали в объятиях, с ощущением, что так будет всегда.
Прошла неделя. Наоми расслабилась, перестала чего-то ожидать, наслаждалась моментом. А я ждал. Я ждал вечера, когда она не будет ничего подозревать. Последний вечер перед отъездом.
Вечер. Пляж. Закат.
Мы сидели на песке, босиком, обнявшись. Ветер слегка трепал её волосы. Солнце уходило за горизонт, крася небо в оранжево-розовые оттенки. И тогда я встал.
— Девочка моя… — начал я, стараясь не выдать волнение, — я так сильно тебя люблю. Ты даже не представляешь, насколько. Я благодарен судьбе за каждый день с тобой. За наши утренние разговоры, за споры, за объятия.
Я хочу, чтобы ты была рядом, когда мы построим дом. Когда у нас появятся дети. Когда поведём их в первый класс. Когда будем сидеть на веранде, уже седые, смотреть фото и понимать, что мы — это целая история.
Я встал на одно колено. Достал кольцо. И весь мир в этот момент замер.
— Наоми… Выходи за меня.
Её глаза наполнились слезами. Она прикрыла рот ладонями. И тут же:
— Да! Да, конечно! Я согласна! Я люблю тебя!
Я поднял её на руки, закружил, и в этот момент… за спинами вспыхнули фейерверки. За песчаными кустами появились наши родители. Они аплодировали, кричали поздравления, плакали от счастья.
— Вы все знали?! — Наоми засмеялась, не веря в происходящее.
— Конечно, малышка, — ответила её мама, — как мы могли не быть рядом в такой важный момент?
Они обнимались, целовали нас. В этот вечер мы стали не просто парой. Мы стали будущей семьёй.
И тогда я понял — счастье не требует громких слов. Оно в её взгляде. В её “да”. В её руке, лежащей в моей. И в вере, что всё у нас впереди.
Конец главы.
Всегда 16. Но теперь — навсегда вместе.
Ночь была волшебной — будто сама природа решила сохранить для них это мгновение. Они сидели у воды, укрытые пледом, наслаждаясь тишиной, прерываемой только шумом волн. Наоми прижалась к Нейну, положив голову ему на плечо.
— Всё хорошо? — спросил он, нежно гладя её по волосам.
Она чуть кивнула. Но внутри всё было далеко не спокойно.
«Я должна ему сказать…» — подумала она, — «но если скажу, всё изменится. Не знаю, к лучшему ли…»