— Ладно. И да, мне самому нужно кое-что купить, — сказал я, думая о подарке для нее, который готовил уже несколько дней.
— Мне тоже. Ты что-нибудь слышал о пожаре? — ее взгляд стал тревожным.
Она все еще винила себя за то, что не сказала мне о встрече с моим отцом до того, как он, возможно, поджег здание. Хотя вины ее не было. Этот ублюдок был насквозь прогнивший, и я прекрасно знал, на что он способен.
Я вырос в его зле. Видел из первых рядов, как низко может пасть пьяный мерзавец. Я бы ничему от него не удивился. И честно говоря, часть меня надеялась, что он все же был замешан, — это отправило бы его обратно в тюрьму. Даже если бы она предупредила меня, мы все равно не смогли бы предугадать его действия. Но я все еще сомневался — слишком уж он туп, чтобы провернуть поджог такого масштаба и не попасться.
— Это был поджог. Чак уже вышел на пару зацепок, но пока ничего конкретного. Он упертый и не бросает дело, пока не докопается до правды. Думает, что тут могут быть замешаны подростки, которые в последнее время расписывают стены и ломают имущество в центре. Их видели возле склада той ночью. Но я уже говорил с инспектором по УДО отца и поделился своими опасениями. Он понимает, что у того нет ни границ, ни раскаяния. Он ведь больше сюда не приходил? И в пекарню тоже?
— Нет. И Джейда говорит, что видела его всего раз.
— Надеюсь, она не врет. Он умеет вешать лапшу на уши, и ему не нравится, что я заставил их съехать до его возвращения. Как будто этому мусору можно быть рядом с маленькой девочкой.
— Думаю, она честна, но ей тяжело. Зато с Рукoм у них все серьезно. Он часто заходит в пекарню.
Я усмехнулся:
— Да, бедняга теперь не может смотреть мне в глаза — боится, что я разозлюсь. Но он ей на пользу.
Виви откинула голову и засмеялась:
— Он такой милый и стеснительный.
Я поднялся, потянул ее из-за стола и прижал к себе:
— Так вот что тебе нравится? Милый и стеснительный?
— В тебе нет ничего стеснительного, но под всей этой… — она хитро улыбнулась.
— Под всей этой чем? Мышцами? — рассмеялся я.
— Я хотела сказать мрачностью, но мышцы тоже подойдут, — она смеялась, когда я защекотал ее и уложил на диван.
— Люблю тебя, Пчелка. Это ты сделала меня мягче. И только для тебя.
Она обхватила мое лицо ладонями:
— Это всегда был ты. Просто ты еще не был моим.
— Ты всегда была моей, Виви. Мне просто понадобилось время, чтобы забрать тебя.
Она кивнула, и глаза ее наполнились слезами.
— Забери меня, Нико, — прошептала она.
Я накрыл ее губы поцелуем — жадным, полным желания, потребности и права на нее. Чем больше времени я проводил с этой женщиной, тем сильнее хотел ее.
Я никогда не думал, что «навсегда» — это про меня. Но Вивиан Томас была моим навсегда.
Я подхватил ее на руки, отнес в спальню и опустил на кровать, глядя, как волосы рассыпались по подушке. Сдернул через голову футболку, за ней — джинсы. Она подтянулась ко мне, стянула с меня белье, а потом подняла руки, чтобы я снял с нее свитер. Встала, а я опустился на колени и стянул с нее джинсы, уткнувшись лицом между бедер. Глубоко вдохнул ее аромат. Она застонала, а я стянул с нее последние кусочки одежды, оставив всю нашу одежду кучей на полу.
Я выпрямился, подошел ближе, пока она пятясь не уперлась в кровать и не опустилась на нее. Я наклонился, нависая над ней:
— Чего ты хочешь, Пчелка?
— Тебя, — прошептала она.
Я подвигал ее выше на кровати, потянулся к тумбочке за презервативом.
— Я весь твой, детка.
Натянул его на свой напряженный член и лег между ее ног, дразня вход.
— Всегда моя?
— Всегда, — ответил я и вошел в нее. Ее пальцы запутались в моих волосах. Мы нашли свой ритм, и ничего не могло быть лучше.
Она выгнулась навстречу, а я продолжал двигаться медленно, заставляя нас ждать.
— Пожалуйста, Нико… — прошептала она, и я опустил руку между нами, коснувшись там, где она нуждалась во мне сильнее всего.
Ее ногти вонзились в мои плечи, она застонала, выкрикнув мое имя. Я ускорился. Сильнее. Жестче. Гнался за чем-то, о чем раньше не знал, но теперь находил каждый раз, когда был с ней.
Я рухнул за ней в ту же бездну.
И всегда буду падать вместе с ней.
23
Вивиан
Я села рядом с Нико на школьном спектакле Мейбл. Наши пальцы были переплетены, руки лежали на его большом бедре. Я подняла взгляд на него — он наблюдал, как она произносит свои реплики, его губы беззвучно повторяли слова вместе с ней.