— Он монстр. Я его ненавижу.
Я коснулся губами кончика ее носа:
— Мне не нужно, чтобы ты кого-то ненавидела ради меня.
— А я буду. И это не изменится. Ты сейчас спишь спокойно?
— Да. С тех пор как живу отдельно. До тебя я никогда не ночевал с женщиной — не доверял никому в своей постели, боялся, что кто-то войдет, пока я сплю. Жил один или оставался здесь, у тебя, даже когда мы еще не были вместе. И спал спокойно.
Она улыбнулась:
— Это радует. Со мной ты в безопасности, Нико.
Я усмехнулся:
— Да? Ты меня защитишь, Виви?
— Всегда.
Я поцеловал ее, запуская пальцы в ее длинные волосы. Потому что знал — она права. С ней все всегда было лучше. И всегда будет.
25
Вивиан
Я проснулась, обнимая Нико. Мы всегда спали, переплетясь друг с другом, и я обожала это. Любила слушать его сердце, когда моя голова лежала у него на груди. Любила тепло его тела. Я провела пальцами по его предплечьям, сдерживая комок в горле, когда взгляд зацепился за ожоги от сигарет. Он открылся мне прошлой ночью — это был прорыв, потому что Нико не любил говорить о своем отце.
Мы засиделись допоздна, и я подталкивала его продолжать. Он рассказал больше о кошмаре, которым было его детство, и кусочек моего сердца раскололся на миллион осколков. Нико был большим, сильным, в нем жила эта суровая сила. Уязвимость — не то, что он обычно показывал, но я получила возможность заглянуть внутрь.
Взглянуть на ту боль, горечь и печаль, которые принесли ему пережитые побои.
Мне хотелось избить его отца собственными руками, а я никогда в жизни не испытывала желания ударить человека. Хотелось встряхнуть его мать, чтобы вбить в нее здравый смысл. Я понимала, что она боялась его, но, по словам Нико, она ни разу не вызвала полицию. Не подала на развод, когда он сел в тюрьму. И встретила его с распростертыми объятиями, когда он вышел. И все же он сочувствовал ей. Шейла Уэст не была злой женщиной. Она была сломленной. Это было видно каждому.
— О чем думаешь, красавица? — спросил Нико, потянувшись и глядя на меня сверху вниз.
— Думаю о том, какой ты сильный.
Он усмехнулся, сел, облокотившись на изголовье, и подтянул меня, чтобы я осталась у него на груди.
— Да? Разглядываешь меня?
— Всегда, — улыбнулась я. — Ты слышал что-нибудь о пожаре на складе?
— Только то, что Чак Мартин уверен: это был поджог. Без сомнений. Знаю, он притащил на допрос кучу подростков, но больше новостей нет. Думаю, мой старик много треплется, но вряд ли у него хватит ума устроить что-то такое.
— Ты правда считаешь, что он пошел бы на такое, пока на условном?
— Думаю, он вообще не мыслит здраво. Никогда не умел. Уже снова начал пить — Таннер написал мне, что тот козел несколько раз заезжал в Beer Mountain с тех пор, как вышел.
— Уже пьет? Плохо.
— Думаю, он и в тюрьме не переставал — наркотиков там было навалом, потому что он выглядит еще более поехавшим, чем раньше. Но его офицер по надзору, Уэйн, вроде в курсе. Часто пишет мне с обновлениями, даже намекнул, что сомневается, что мой отец долго продержится на свободе. Похоже, он не раз имел дело с такими, как мой. Старик, но башка варит отлично. Поймать отца на месте — сложно, он патологический лжец.
Я поежилась, и Нико подтянул на меня одеяло.
— Надеюсь, его скоро поймают.
— Ага. Но мы уже достаточно поговорили об этом козле, да?
— В смысле?
— В смысле, я пытаюсь тебе показать, что, ну… расту или взрослею, — хмыкнул он. — Но я не хочу больше о нем говорить. Через пару дней Рождество.
— Справедливо. Ты очень зрелый, хотя Дженсен, возможно, так не думает, — усмехнулась я.
— Ты когда-нибудь жалела, что рассталась с ним? Я слышал, он сказал, что переедет сюда ради тебя. Он мог бы дать тебе сказку, Пчелка. Этот парень — прямо воплощение белого забора, даже если до чертиков скучный.
— Я больше склоняюсь к горячему пожарному с мрачным взглядом. А уж его тело и лицо… — я театрально обмахнулась рукой. — Даже не начинай.
Он перевернул меня на спину быстрее, чем я успела понять, что происходит, и защекотал, улыбаясь сверху.
— Да? Нравится, что видишь?
— Очень.
— Мне тоже, — он поцеловал меня, и я запустила пальцы в его длинные волосы. — Я люблю тебя, Вивиан Томас. — Он отстранился, пристально глядя в мои глаза. — Люблю сильнее, чем когда-либо думал, что смогу.
У меня перехватило дыхание.
— Я тоже тебя люблю.
— Даже если я не смогу дать тебе все?
— А что именно, по-твоему, я хочу, чего ты мне не дал? Думаешь, я хочу пожениться прямо сегодня? Этого боишься?