Бывало и ругались, конечно, мы оба очень эмоциональные, взрывные, мы орали до хрипоты друг на друга в общественных местах или дома, били посуду о стены и мобильные телефоны, Филипп ревновал меня ко всем мужчинам, кто только осмеливался взглянуть в мою сторону, а, если я не была на связи, пока он на сборах или просто не со мной, то меня непременно ждал разбор полетов, я выбрасывала его вещи из окон нашего дома, разбивала его тачку битой, он хватал за руки или скулы, чтобы только я заткнулась, но все всегда заканчивалось бурным перемирием и крышесносным сексом.
Нас обожала пресса, знаете, все вот эти вот «Пара года», «Лучший футболист и его девушка», «Фил и Эми снова вместе!», мы были желанными гостями на всех светских мероприятиях, мы совместно купили пентхаус, где я занималась обустройством, так как до этого, я жила с отцом, а у Фила была небольшая съемная двушка. У нас была славная компания общих друзей, у Филиппа складывалась карьера, а у меня учёба, были совместные цели и планы, семьи рядом, опора, поддержка и, главное, любовь.
На мой двадцатый день рождения Фил сделал мне предложение в самой романтической столице мира - Париже. В тот уикенд мы часами ходили по городу, взявшись за руки, целовались на каждом углу, иногда не вылезали целый день из постели, трахаясь по всему номеру, пили шампанское с видом на Эйфелеву башню, и говорили, говорили, говорили...а ещё мечтали, что Филипп получит золотой мяч, и попадёт в один из крутейших европейских футбольных клубов, я доучусь и буду работать там, где мне нравится, что спустя год мы поженимся, а спустя еще пару-тройку лет родим ребёнка. В то время я очень чувствовала, что меня любят.
На этом, пожалуй, и закончился тот счастливый период. Нет, нам правда было здорово вместе, весело, комфортно, Фил был для меня лучшим другом, любовником, единственным мужчиной, будущим мужем, а я отдавала ему всю себя.
Моя главная проблема с детства, что мне очень не хватало любви. Точнее любви хватало, но она была отцовской и сдержанной, его многочисленных подружек и жён я в расчёт не беру, они сменялись как только я успевала кого-то из них запомнить, да и с детства я знала, что эти женщины пытаются через меня охомутать отца, а мамы рядом совсем не было.
Бабушки и дедушки с обеих сторон отсутствовали, по маминой линии умерли, когда я уже родилась, но мы были не знакомы, у папы же была только мать, но она родила его в приличном возрасте и до моего рождения, к сожалению, не дожила.
Иногда я думала, что лучше, совсем не иметь мать или так, как у меня? Что она где-то существует, но не рядом.
Так вот, из-за моих детских загонов про любовь, я очень боялась потерять Фила. В виду неопытности, я честно ему уступала, лишь бы не нервировать, на что-то закрывала глаза, где-то что-то сглаживала и умалчивала, где-то не верила, а что-то была готова прощать, насколько мне позволял мой характер.
Первый звоночек прозвенел спустя год после Парижа, Фил был на сборах, а я в этот период решила пожить у отца, мы редко виделись с Джеком, ведь я все свободное время проводила со своим бойфрендом, даже вечные ужины с отцом пропускала. Я вышла из своей комнаты, прошла на кухню, налила апельсиновый сок, пришёл отец, молча протянул мне утреннюю газету, отошёл на шаг, сложил руки на груди и просто ждал, пока я прочту статью.
На главной странице была фотография моего Фила в компании его одноклубников, выходящих из какого-то притона поздно ночью в обнимку с девицами, а заголовок гласил: «Футболисты идут в отрыв! Тяжелые сборы без жён в преддверии важного матча». Я в ступоре смотрела то на эту желтуху, то на отца, не зная, за что хвататься и как поступить.
Джек тогда подошёл и крепко-крепко обнял:
- Эми, я люблю тебя всем сердцем и душой. Ты моя дочь, самый родной для меня человек, и меньше всего я хочу, чтобы ты страдала, плакала, ломала себя, но я понимаю, что ты уже совершеннолетняя, и в праве самостоятельно распоряжаться своей жизнью, набивать свои шишки, поэтому я скажу один единственный раз, который я хочу, чтобы отложился у тебя в голове. Я просто выскажусь, а ты, пожалуйста, не перебивай. Ладно?
- Хорошо, папа.
- Милая, ты можешь злиться на меня, ругаться или обижаться, но я убеждён, что Филипп не тот мужчина, который тебе нужен. Он хорошо играет свою роль, не отрицаю, что испытывает к тебе чувства и эмоции, но это не любовь. Он не надёжен и неискренен, в вашей паре ты любишь, а он позволяет. И так уже будет всегда. А женщина не должна так делать, родная, не должна. Больше всего на свете, я боюсь, что ты постепенно потеряешься рядом с ним и начнёшь себя разрушать. Знаю, у нас был с тобой разговор, и ты запрещаешь мне говорить с Филом на тему ваших отношений, но, если так будет продолжаться, - кивок в сторону газеты, - то ему стоит опасаться, выставлять свою дочь дурой не позволю. Ты у меня такая молодая, красивая, самостоятельная, умная, я тобой очень горжусь, и уверен тебя ждёт прекрасное будущее, хоть я и искренне надеюсь, что не с этим человеком, но до этого ты должна дойти самостоятельно. Сегодня, перед тем, как уйти на работу, я отдам тебе конверт, в нем ты увидишь ключи, я купил для тебя трехкомнатную квартиру с большими окнами, как ты мечтала, на Манхэттене. Я хочу, чтобы помимо нашего дома, где я всегда тебя жду, у тебя была своя квартира, чтобы в случае чего, ты всегда могла уйти и жить самостоятельно. Также в конверте будет банковская карта, на ней достаточное количество денег, чтобы ты ни о чем не думала ближайшие несколько лет. Пусть эта карта просто будет у тебя, как некая подушка безопасности, но никому о ней не говори, используй ее с умом и при крайней необходимости. В жизни всякое случается, а так, материальная сторона вопроса, тебя точно не будет волновать. Помни, чтобы не случилось, ты всегда можешь позвонить мне или приехать, я всегда буду рядом, всегда помогу, выслушаю или что-то сделаю, чтобы разрешить ситуацию. И ещё, Эми, пожалуйста, помни, жизнь она длинная, но в тоже время слишком короткая, чтобы делать в ней то, что не по душе и быть с теми, с кем ты несчастлив. Ты, дочь, достойна лучшего. Люблю тебя.