Я стала его остерегаться, он по-прежнему плотно сидел на наркотиках, я слышала от общих знакомых, что его временно отстранили от игр и отправили на лечение к наркологу и психотерапевту, но это все было не в реабилитационной клинике, где его бы держали в четырех стенах, поэтому он свободно перемещался и мог пользоваться гаджетами, автомобилем и другими удобствами. При всем при этом Блэр никуда не девалась, человек искренне считал, что я должна к нему вернуться в то время, когда его пассия давала очередное интервью на тему "Он сделал мне предложение, мы поженимся и планируем детей".
Последней точкой стало то, что как-то договорившись с Адамом поужинать в одном итальянском ресторанчике, я его так и не дождалась, хотя сидела в ресторане, как дура, в течение двух часов. Он не брал трубки, при каждом звонке меня ждала переадресация на почтовый ящик, дома его не было, я всерьез забеспокоилась, обзванивала друзей, а в три утра мне позвонили из клиники, Адама нашли сильно избитого где-то в пригороде, при нем не было документов, благо оставался телефон, и врачи набрали сразу же мой номер, ведь я была последней, кто ему названивал, как истеричка, 64 раза.
Я примчалась в больницу за какие-то двадцать минут, сидела в ожидании врача и тряслась, проглатывая слезы. Я искренне не понимала, как это произошло, ведь буквально за час до встречи мы болтали с Адамом, он был на Манхэттене, довольный голос, отличное настроение. Что случилось, кто виноват?
Через час ожидания ко мне вышел хирург и уставшим голосом сообщил, что опасений для жизни нет, Адам спит под снотворным, его придется подержать в клинике несколько недель, чтобы подождать пока раны затянутся. У моего парня оказался сломан нос и два ребра, отбиты почки и огромные гематомы по всему телу, незначительные царапины и вывех плеча.Я была в шоке. Я просидела в его палате до утра, смотрела как колышутся его ресницы при беспокойном сне, и думала, думала, думала.
В то утро, оставив Адама с родителями и оказавшись дома, чтобы принять душ и поспать пару часов перед обратной поездкой в больницу, я получила смс с коротким, но доходчивым содержанием "Так будет с каждым, кто появится около тебя, МОЯ Эми". Сказать, что я была в ужасе, это не сказать ничего. Адам просто стал эгоистичной помехой для Фила, и он решил устранить конкурента вот таким вот способом.
Я рыдала в голос от страха и чувства вины. Я не любила Адама, но он был мне дорог, был другом и близким человеком, и я понимала, что Фил не остановится, что дальше будет только хуже.
Следующие четыре недели прошли как день сурка, я вставала утром, собиралась и ехала в университет, после я сразу же мчала в клинику к Адаму, где проводила время с ним до самой ночи, мы много говорили, я читала ему книги, или мы вместе смотрели фильмы, я рассказывала, что происходит в университете, привозила небольшие подарки и делала приятные сюрпризы, притаскивала запретные вкусности, которые он любил, и которые я готовила специально для него.
Я знала, что должна с ним расстаться, чувство вины сжирало меня изнутри, но я не могла это сделать, пока он находился в больнице, это было бы нечестно, некрасиво по отношению к нему. К одному из самых прекрасных и мужественных людей, что мне довелось встретить в своей жизни.
Фил больше не появлялся на горизонте, о том вечере Адам ничего не помнил, конечно, его родители в ночь нападения, уже в больнице согласовали заявление с полицейскими, которых вызвали врачи при поступлении Адама в приемное отделение. Полиция проводила необходимые работы, но все было глухо. Представьте мое положение, я предполагала, кто за всем этим стоит, хоть полноценного подтверждения и не имела, но я малодушничала, тупо не могла пойти в участок и озвучить свои предположения на тему Фила, с другой стороны, я понимала, что это неправильно и нечестно по отношению к Адаму, он был добр ко мне, вытаскивал из тьмы после расставания с бывшим, и, когда на кону стояли его жизнь, здоровье и безопасность, я так себя повела.