Следующий час я тупо бродила по своей квартире, успокоиться не удавалось, меня просто разрывало. Голова, казалось, лопнет от размышлений. Как говорится: и хочется, и колется, и мамка не велит. Чтобы прийти в себя, я сходила в душ, переоделась в домашние леггинсы и топ, смыла весь макияж, захватила бутылку охлажденного белого и закрылась на балконе, закутавшись в плед. Пила, слушала музыку и старалась ни о чем не думать.
Ровно в 23:30 в дверь раздался звонок. Я замерла на минуту, усиленно прокручивая в голове поток мыслей, может не открывать? Или поговорить все-таки? А может правда сделать вид, что меня нет? Ну, не будет же Марк дверь взламывать? Или будет?
Плюнув на все и запинав свою нерешительность глубо подальше, отставила бокал в сторону, выключила музыка, и как была, прям в пледе, пошла открывать синеглазому идеалу. Черт бы его побрал.
А в голове, голосом отца, крутилось: "Давай, Эми, перед смертью не надышишься". Берусь за ручку и толкаю дверь от себя...
Марк
В ресторане вечер проходил вполне себе спокойно, вкусный ужин, приятный виски, рядом друзья, и, казалось бы, я наконец смог расслабиться. Даже не стал сходу наседать на Марину с вопросами про Эмилию. Пока не увидел эту самую Эмилию в ста метрах от нас, сидящую, как королева, красивую, как богиня, и, конечно, в обществе какого-то мудака.
Дальше я просто отключился, беседа друзей проходила мимо меня, хотя я усиленно делал вид, что поддерживаю разговор, даже периодически вставлял "ага" и "угу" там, где требовалось, даже головой кивал в знак согласия при той или иной реплике Лехи. А сам, как коршун, следил за малышкой. Правда она меня явно заметила спустя минут тридцать моего наблюдения. Ну, конечно, куда ей до моих взглядов, сидела себе, болтала и улыбалась какому-то чучелу. Я даже на ее спутника ни разу не глянул. Заметил только, что он молодой и подкаченный мужик. Я злился, бесился просто адски, ничего не мог с этим поделать, даже на минуту в ступор какой-то впал, когда понял, что ревную, ревную бабу, которая мне не принадлежит. Да я, блять, ни одну не ревновал никогда. Даже на Лику мне было глубоко плевать, хотя она-то числилась невестой. Такое было только там, в той прошлой жизни, когда мне было двадцать и я был влюблен. Только вот этого дерьма мне сейчас не хватало. Я пытался взять себя в руки, не гипнотизировать их столик, оставить в покое брюнетку, но даже на четвертом десятке, будучи взрослым дядькой, оказывается, при наличии, даже непонятных самому себе, чувств, сделать это ой как непросто. А выдержка и самообладание, будем уж откровенны, никогда не были моей сильной чертой.
От того, чтобы подойти к ним, вытянуть ее из-за стола, прописать по лицу этому чучелу и уволочь малышку в свою пещеру, меня останавливало только то, что за все полтора часа, что парочка мило ворковала, ни он, ни она никоим образом не позволяли себе ничего лишнего. В общем, походили на простых приятелей, делящихся новостями и беседующими ни о чем. Но я все равно дико переживал, что они сейчас уйдут, причем вместе. Этого допустить я не мог, и, когда Эмилия ушла в уборную, я тот час, оставив Марину и Лешу за столом в полнейшем неудомении, вскочил и последовал за моей малышкой. Она будет моей, чего бы мне это не стоило.
Удовлетворить ее было лучшим решением, никаких тебе разговоров, только голые чувства, эмоции, движения. Она таяла, как воск, а я наслаждался, как подросток, впервые дорвавшийся до понравившейся бабы. Ласкал ее, а сам чуть не спускал в брюки, стоя перед ней на коленях в этом проклятом женском туалете. В момент, когда она кончила, меня поглотила такая радость, что отпускать ее не хотелось. Совсем. Никогда. Но понял, что, если сейчас не уйду, сделаю хуже, ее мозг включится и начнет работать с усиленной скоростью, и что-то мне подсказывало, что приятных слов я не услышу. Но поговорить нам все-таки нужно, да и слово последнее в нашем диалоге должно быть за мной, именно поэтому я ей ляпнул, чтобы ждала в своей квартире и быстро ретировался. Причем сразу же не только из туалета, но и из ресторана, кинув предварительно Леше скупую смс, что я устал и мне пора.
Мы взрослые люди с Эмилией, нужно все разъяснить между нами. Я понимаю ее смятение, взрослый мужик, который кидает претензии не имея на них права, что-то от нее хочет, после третьей в жизни встречи. Если бы я сам мог в себе разобраться и ответить, почему так себя веду...
И вот сейчас я стою с огромным букетом белых роз и усиленно жму на ее звонок. Стою минуты три, жду, даже начинаю немного нервничать, ведь с чего я должен быть уверен, что Эмилия послушается и будет ждать меня, а не тусоваться дальше со своим хлыщом?