— Как ты можешь быть так уверена? — Его потрясающие голубые глаза стали бурными.
Может быть, он прав. Может быть, я не могу быть так уверена, что со мной все будет в порядке. Больше нет.
Я не могу держать это от него в секрете. Не так, как Софи.
— На самом деле… я должна тебе кое-что сказать.
Он откладывает вилку и пристально смотрит на меня. Мне нравится, когда я полностью завладеваю его вниманием. Нет ничего лучше, чем наслаждаться этим. Я девушка, о которой он заботится. Девушка, которую он любит. Девушка, с которой он хочет провести остаток своей жизни.
Я торопливо выплевываю слова:
— Кто-то преследует меня. Я обратилась в полицию, но они не помогли.
Он хмурится.
— Преследует тебя? Кто?
— Понятия не имею. — Я показываю ему учетную запись, а затем сообщения.
Когда он наклоняется ближе и, прищурившись, смотрит на экран, он говорит:
— Подожди. Что за черт? Это ты.
— Они фотографировали меня. Они следили и за тобой. — Затем я быстро добавляю: — В Instagram. Не в реальной жизни.
По крайней мере, насколько я знаю, нет.
— Правда? — Он достает свой телефон, чтобы проверить. — Я не был онлайн пару дней.
— Я заметила, — признаюсь я. — Я скучала по тебе.
Джордан мягко толкается своим коленом о мое под столом.
— Я тоже по тебе скучал. Я сказал папе, что хочу вернуться пораньше, чтобы сделать тебе сюрприз.
— Вернуться пораньше? Откуда?
Он наклоняет голову.
— Из нашей поездки? Я рассказывал тебе об этом.
Я ломаю голову, пытаясь вспомнить хоть один раз, когда он рассказывал мне о поездке, но ничего не приходит на ум. Я качаю головой.
— Я не думаю, что ты рассказывал.
— Я определенно это сделал. — Он выпячивает нижнюю губу в притворном разочаровании. — Думаю, я недостаточно важен, чтобы меня слушать.
Я знаю, что он шутит, но от его слов у меня в животе все еще бурлит паника. Держу пари, Софи никогда не забывала ничего из того, что говорил ей Джордан. Особенно о таком важном деле, как поездка с его отцом.
Я хочу спросить, куда они ездили, что делали, но это только насыпало бы соли на рану.
Не могу поверить, что провела последние три дня, беспокоясь по пустякам.
— Ты что, — настаиваю я. — Ты самый важный.
Он наклоняется через стол и целует меня, прогоняя пустую боль внутри меня, которую оставило его отсутствие.
Когда Джордан со мной, я снова цельная.
— Не беспокойся об этом подонке, — говорит он. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
На диване позади меня тихо посапывает Джордан. Утренние лучи проникают в окна, и на кухне Мэйбл играет Metallica. Она уже несколько часов играет у Мариано, и я никогда в жизни не слышала, чтобы она слушала такую музыку, так что, должно быть, это Майлз.
Я выкидываю из головы образ того, как он переворачивает блинчики в одном фартуке.
Джордан сжимает меня крепче. Обернутая в его объятиях, я чувствую его силу, защиту. Мне так повезло, что он у меня есть. Особенно сейчас, когда за мной следит сумасшедший человек.
Мне нужна вода. В голове стучит, а во рту сухо, как будто я провела прошлую ночь напиваясь. Я и не подозревала, сколько алкоголя содержится в шампанском.
Прежде чем я успеваю высвободиться из объятий Джордана, он притягивает меня ближе. Теперь он проснулся и становится твердым, прижимаясь к моей заднице. Пальцы скользят под мою рубашку, дразня мой сосок. Вода может подождать.
Когда мой сосок напрягается под его прикосновением, он со стоном прижимается к моей спине. Он обеими руками массирует мою грудь, и я выгибаюсь навстречу его прикосновениям.
— Боже, Мэдди, — стонет он.
Мне нравится, когда он так произносит мое имя.
Он переворачивает меня на спину, засовывая голову мне под рубашку. Он целует, лижет и сосет мою грудь, вызывая все те вздохи и стоны, которые он хочет услышать. Его рука скользит вниз по моим шортам и трусикам, потирая именно то место, где я хочу его.
Как только он просовывает палец внутрь и чувствует ожидающую его влажность, то рычит:
— Ты нужна мне сейчас, — и переворачивает меня на живот.
Раздается шуршание презерватива, а затем он скользит, медленно и горячо, внутри меня. Потягиваясь, я издаю стон.
Тепло его тела окутывает, когда он ложится на меня сверху.
— Ты такая тугая, — бормочет он.
Он толкается. Неторопливо. Нежно. Медленное нарастание удовольствия мучительно, и я впиваюсь ногтями в диван, не в силах сдерживать свои стоны.
По другую сторону стены визг гитар и грохот барабанов становятся громче. Чтобы заглушить звуки того, как мы с Джорданом занимаемся сексом.