С набитым говядиной и хлебом ртом я говорю ему:
— Мне неприятно это говорить, но тебе нужно стать шеф-поваром или кем-то в этом роде.
Он фыркает.
— Да, хорошо.
— Серьезно. Ты на самом деле… хорош в этом. — Сказать комплимент — все равно что провести кинжалом по моему языку. — Тебе следует попросить Мэйбл перевести на гриль.
— Не-а.
— Почему нет?
— Мы оба там, на кухне? Только один выживет, и это буду не я.
— Перерыв окончен! — Мэйбл кричит из-за кассы. — Приступайте к работе!
Я со вздохом запихиваю в рот горсть картошки фри.
— Над чем ты хочешь поработать сегодня? Английский, математика, естественные науки или обществознание?
Майлз вытаскивает свои огромные учебные пособия для получения общего образования и со стуком бросает их на стол.
— Боже, они все звучат так весело.
— Хорошо. Я выберу за тебя. Английский. — Я открываю запрос. — Напиши свой ответ, пока я пойду отдам чек 4-му столу.
Как только один из трех пожилых мужчин за столиком 4 отдает деньги, входит мама Майлза. Она делает паузу, когда встречается со мной взглядом, затем подтягивает свою сумочку поближе и направляется к прилавку.
Она замечает Майлза, но ничего ему не говорит. Он тоже ничего ей не говорит.
Я спешу к кассе. Прежде чем я успеваю спросить, что она хочет, она выкрикивает заказ.
— Черный кофе. На вынос.
— Э-э, конечно. Это будет…
Она протягивает мне свои наличные, и после того, как я отдаю ей сдачу, я молниеносно наливаю кофе в стаканчик на вынос.
— Могу я предложить вам что-нибудь…
— На этом все. — Она хватает его, и я возвращаюсь на свое место напротив Майлза. Она останавливается у нашего столика и смотрит свысока на книги, разбросанные по всей поверхности. — Что это?
— Готовлюсь к аттестату зрелости, — бормочет Майлз.
— А ты? — спрашивает она меня.
— Э-э-э… я его… наставник.
Она коротко кивает.
— Что ж. Удачи. — Затем она выходит за дверь.
Воздух, скрученный в тугой комок в моей груди, со свистом выходит наружу.
— Я не могу сказать, кого она ненавидит — меня или тебя.
Но это должна быть я. Что за мать ненавидит своего ребенка? Даже того, кого обвиняют в убийстве его сестры. Она не может в это верить.
Может ли она?
— Меня. — Его голос низкий, и он не отрывает глаз от блокнота, хотя написал всего одно предложение и его ручка не двигается.
— Почему?
Его темные глаза могли прожечь бетон. Он наклоняется ко мне, и солнце, падающее через окно позади нас, высвечивает веснушки у линии роста его волос и на подбородке. Моим пальцам до боли хочется погладить их, почувствовать, какая мягкая у него кожа.
— Потому что. — Майлз медленно вдыхает через нос. — В ночь исчезновения Софи… она написала мне, чтобы я пошел с ней на вечеринку ее парня. Я сказал ей ”нет". — Его кадык подпрыгивает. — Я не хотел ехать полчаса, чтобы потусоваться на какой-то дерьмовой вечеринке, и я не хотел, чтобы она ехала туда, потому что там мог быть ее преследователь. Думал, что если она будет достаточно напугана, то не пойдет без меня. Но она пошла. Я позвонил ей, и она сказала, что была с друзьями. Так что… я думал, она в безопасности.
У меня замирает сердце. Вот почему он никогда не защищался от обвинений — он тоже винит себя. Все это время он нес на себе этот груз. Обвиняет себя в том, чего не совершал, в исчезновении, к которому он не был причастен. В то время как весь мир тоже указывает на него пальцем.
— Мама не смотрела на меня так же с тех пор, как узнала о сообщениях. Она винит меня в исчезновении Софи.
Его собственная мама винит его. Я придвигаюсь ближе, пока наши колени не соприкасаются, и на этот раз не отстраняюсь.
— Твоя мама не должна винить тебя за это. Это не твоя вина.
— Да, но это так. Меня не было рядом, когда я был нужен своей сестре. Я был дерьмовым братом. Разрушил брак наших родителей. Всю нашу семью.
Я качаю головой и подумываю о том, чтобы взять его за руку и утешить. Но Джордан взорвется, если узнает.
— Ты не виноват в этом. Ты был ребенком. Брак твоих родителей — это их личное дело. Вот и все.
Он для всех козел отпущения. Тот, на кого все сваливают свою вину, чтобы очистить собственную совесть.
— Я должен был быть там, чтобы защитить ее. — Его голос становится хриплым, в горле перехватывает.
Он усиленно моргает, раз, другой. Видя, что Майлз на грани слез, я таю внутри.
— Если кто-то что-то с ней сделал, виноват только он. Не слушай людей, которые обвиняют тебя, чтобы самим почувствовать себя лучше.