— Ну, попробуй.
— Если бы существовала премия за самое сексуальное и в тоже время изящное потягивание в постели, ты бы точно занял первое место.
Вожделенные для смертных и уж, что скрывать, для бессмертных, губы, широко растянулись в яркой улыбке. Вампир перевернулся на живот и провел пальцами по лицу Луи, очерчивая черты.
— Ммм… благодарю за оригинальный комплимент, mon précieux.
— Ну что, привыкаешь понемногу к постели?
— С тобой привыкается гораздо успешней, — с игривой улыбкой, пальцы накручивали темную прядь.
— Правда? — Луи нагнулся и сделал вид, что вот-вот поцелует его.
— Дразнишь? — Лестат приблизил свои и их губы едва соприкоснулись.
— Возможно… — Он продолжал водить губами по губам Лионкура, не переходя в поцелуй, и от этого двоим еще больше хотелось его. Каждый гадал, кто сорвется первый. Прозрачные глаза Лестата потемнели и Луи тихо зарычал.
— А у тебя в свою очередь самое сексуальное в мире рычание…
Луи показал довольную улыбку и, наконец, накрыл его губы своими. Поцелуй — нежный и мягкий, перерос в более откровенный, они целовались до тех пор, пока от желания голова не стала идти кругом, но они не торопились прерывать его. Слушая, как иногда сладко вздыхает Лионкур, вампир спустился ниже — на шею, легко сжимая ее пальцами.
— Так нравится?
— Да. Очень возбуждающе, — прошептал Лестат. — Но я, кажется, отойти от твоих поцелуев в губы не смогу никогда и буду хотеть, чтобы ты целовал преимущественно только их и можно ничего больше, — млеющая улыбка застыла на губах. — Я чувствую, что я стану эдаким наркоманом!
— Отлично! — с притворным разочарованием воскликнул Луи и Лестат шире распахнул глаза. — А что мне делать прикажешь с остальными частями твоего тела?
— Любить, беречь и ласкать, — с улыбкой соблазнителя и потянулся к нему. — Но твой рот… твои припухлые сочные губы, — Лестат пожирал их глазами и машинально облизнулся, — я хочу всегда увлажнять их.
— Всегда?
— Всегда. Постоянно.
— Я не против, кажется, — и они вновь погрузились в поцелуй — долгий, жаркий, нежный и чувственный, переплетаясь языками, отстраняясь лишь для того, чтобы вобрать воздух ртом: даже носом для них сейчас было недостаточно. Возбуждение росло, ткань штанов натянулась до предела, Луи плотно прижался к нему и начал тереться о его пах, не отпуская губ… Лестат тихо застонал…
— Если ты… будешь продолжать, я… запачкаю штаны…
— Ты против? Боишься запачкать одежду своей спермой?
Лестат задышал чаще и выгнулся к нему навстречу. Через несколько секунд он отрицательно помотал головой — нет, не боится, и прошептал сквозь стон:
— Продолжай…
Оба кончили быстро, даже сквозь ткань, даже не заходя дальше. Луи так же не сдерживал шумных вздохов и издал откровенный, протяжный стон в конце, смешанный с удовлетворенным рычанием.
— Как же ты сладко стонешь! — Выдохнул Луи, откинувшись на спину. — Не то, что я! — И засмеялся. — Фуф!
— Мы одновременно…
— Я думаю, для первого раза это неплохой знак.
— Весьма оригинальный первый раз, — с вялой улыбкой произнес Лионкур.
— Я решил интуитивно сделать так.
— И как ощущения? — Лестат лежал пластом, быстро приводя в норму дыхание.
— Ну… — уголки губ Луи лукаво изогнулись, — учитывая, что все происходило через штаны пижамы, вполне сносно.
Лестат не ответил, и Луи повернул к нему голову, встретив растерянно-возмущенно приподнятые брови. Губы Луи задрожали, и он не сдержал смех.
— Все было отлично, Лестат!
— Убью!
Луи подмял его под себя и продолжая весело смеяться, прошептал возле самых губ:
— Раз у нас так гладко вышло, не обнажаясь, то думаю, дальше будет только лучше!
— Убью! — повторил Лестат, с призрачной улыбкой качая головой.
— Убей, — шепот в полуоткрытые губы. — Только сладко-сладко…
***
Они вышли из квартиры, когда малиновый закат на все небо Орлеана превратился в тонкую, угасающую полоску на горизонте. Очень скоро они сидели за столиком в одном из немногочисленных ночных джазовых заведений, в котором было не так уж многолюдно, клубились облачка дыма, зал утопал в приятном полумраке и играл небольшой джазовый оркестр. Они выбрали столик чуть поодаль от остальных и сели у окна.
— Послушай, — вкрадчиво уговаривал Луи, — возможно, тебе придется по вкусу.
— Ну, только ради тебя и потому, что ты любишь такие места, как я понял.
— Тебе не нравится?
— Я пока не определился, — Лестат осматривал помещение, тут же отмечая, как к ним повернулись многие головы, — пока непривычно.
— Привыкнешь.
— Ходить с тобой по подобным заведениям?
— А какие ты предпочел бы?
— Ну я не был в других, так что… Но спасибо, что ты выбрал относительно спокойное место для начала, что ли, а не те, что мы проходили и из которых орет черт не пойми что!
— Это называется современной музыкой, детка! — ухмыльнулся Луи, и посмотрел на подошедшего официанта: в этом заведении они все были мужчины.
— Детка? — Бровь изогнулась.
— Не нравится?
Лестат неопределенно хмыкнул и спросил:
— А куда делась вся классическая музыка, Луи?
Луи поджал губы, увидев растерянный взгляд официанта.
— Добрый вечер, господа! — Мужчина слегка склонился в галантном поклоне. — Вот ваше меню. Может, сразу напитки желаете?
— Меню можете унести, нам по стаканчику бренди, — объявил Луи.
— Какого именно?
— На ваш выбор.
— Сделаем.
— Делай вид, что пьешь, можешь сделать несколько небольших глотков, тебе ничего не будет.
— Луи, — слегка удивленно улыбнулся блондин, — я помню. От малого количества — ничего, тем более, если пить маленькими глотками и растягивать этот процесс. Мы не раз делали, когда было нужно, только вкуса не чувствуешь. Иногда мне жаль, почему-то.
— Решил напомнить. Ты и раньше так говорил.
Им принесли заказ, и Луи первый обмакнул губы.
— Классическая музыка? Она осталась, просто ее слушают далеко не все, а вот поп и рок звучит из каждой дыры.
— Так ты тоже предпочитаешь классику? Ну скажи, скажи!
Луи весело заулыбался и ответил, кладя одну руку на стол, во второй он покручивал стакан:
— В одежде.
— Что? А как же музыка, Луи? Та, что ты слушал на концертах в прошлом веке, опера? Моя музыка, наконец, или ты уже забыл ее? — Сощурился Лестат.
— Твоя музыка мне нравилась, — смотря бархатным протяжным взором, ответил мужчина в черном костюме.
— То-то, — улыбаясь мальчишечьей улыбкой. В такие минуты Лионкур становился еще моложе.
Взгляд его упал на лежащую на столе ладонь и он нарочито медленно провел пальцами по столу, пока они не соприкоснулись. Медленно вверх, по пальцам Луи, пока ладонь Лестата не накрыла его. Боковым зрением Луи заметил, как на них косятся с соседнего столика. Игривая улыбка.
— Поцелуй меня.
— Прямо сейчас?
— Ага! — Луи с удовольствием отметил, что по лицу маркиза пробежала растерянность.
— На нас будет смотреть все заведение, и вряд ли здесь приняты однополые поцелуи, — Лестат продолжает поглаживать руку Луи. — Я вот глажу твою руку и на это уже пялятся.
— Раньше ты таким не был и целовал жертв при всех, тебе было абсолютно на всех плевать, — заметил Луи, губы застыли в легкой усмешке.
— Издеваешься? — зашипел тихо Лестат. — Как можно это сравнивать?!
Уголки губ дрогнули сильнее, Луи неожиданно освободил свою руку и стал покручивать стакан уже в двух руках.
— Ну как хочешь!
Лестат смотрел, как Луи нарочито-медленно облизнул губы, пристально смотря ему в глаза.
— Что ты делаешь?
— Я? Ничего, — повел плечами мужчина.
— Ты облизываешь губы.
— И что? Ну, если уж на то пошло, ты же их не увлажняешь, как хотел, вот приходиться самому, — и Луи поднес стакан ко рту.
Секунда… вторая… третья…
— Ах ты ж…