По этому поводу в журнале боевых действий нашей дивизии отмечено: "Из приказа, захваченного в районе Рождествено, было видно, что противник, превратив Рождествено в основной узел сопротивления, имеет целью, опираясь на этот узел, захватить гор. Дедовск, выйти на Волоколамское шоссе, перерезать связь с Москвой и окружить наши части, действующие восточнее гор. Истра... Наше командование, в свою очередь, 4.12.1941 года отдало приказ No 8 на наступление, для того чтобы захватить инициативу в свои руки"{23}.
По нашему замыслу, удар на Рождествено должна была осуществить приданная дивизии 40-я стрелковая бригада полковника М. П. Кононенко. С утра 5 декабря два ее батальона атаковали противника. Завязался упорный бой, продолжавшийся и на следующий день. Стрелки то врывались в село, то отходили с его окраин. И хотя решительного успеха бригада не добилась, план эсэсовцев прорваться к Волоколамскому шоссе был сорван.
По всему чувствовалось, что долгожданный час контрнаступления советских войск недалек. Характерна в этом смысле строчка, заключавшая оперативную сводку 9-й гвардейской дивизии за 5 декабря: "Господство в воздухе наше!"{24}.
От Москвы к фронту шли колонны пехоты, конницы, артиллерии, танков. Нашей дивизии помимо 40-й стрелковой и 17-й танковой бригад и 471-го пушечного артполка были приданы 36-я стрелковая бригада и 17-й гвардейский минометный дивизион ("катюши"), который поддерживал нас еще на Озерне. Таким образом, штаб дивизии управлял уже целой группой войск, и ее назначение в качестве ударной просматривалось все более ясно. Не имея еще указаний из штаба армии, мы тем не менее начали исподволь готовиться к наступлению.
В ночь на 6 декабря нас с комиссаром Бронниковым вызвали в штаб 16-й армии. Генерал Малинин, подойдя к карте, на которой графически, с рубежами и сроками выхода к ним, был отображен армейский план наступления, объяснил боевую задачу "группы Белобородова". Войска правого фланга и центра армии переходили в наступление утром 7 декабря, а левого фланга, в том числе наша группа, - на сутки позже.
- Все ли ясно? - спросил начальник штаба.
- Все. У нас мало боеприпасов для легких и тяжелых гаубиц.
- Сегодня подвезут. Распоряжение отдано.
Затем нас принял командарм К. К. Рокоссовский.
- Итак, - сказал он, - впереди Истра. Маленький шаг на большом пути к цели. Чувствуете, гвардейцы? Полагаю, вы уже выносили план? Докладывайте, обсудим.
Докладываю о направлениях главного и вспомогательного ударов, группировке войск, артиллерийском обеспечении... Константин Константинович одобрил наши наметки, спросил о делах под селом Рождествено.
- Второй день атакуем.
- Сто шагов вперед, сто назад? В чем причина?
- Село сильно укреплено, а сороковая бригада не имеет еще боевого опыта. Вечером противник подтянул танки.
- Десятая танковая дивизия?
- Видимо, она. Уточняем.
- Все верно, - заключил командарм. - И боевого опыта нет, и мороз жестокий, и снег по пояс, да еще танки... Обороняться мы научились, будем учиться наступать. Ну, гвардия, успеха вам! Встретимся в Истре...
Мы вернулись в штаб дивизии, и подготовка к наступлению пошла полным ходом. В самом общем виде наш план сводился к нанесению двух одновременных ударов: главного - вдоль Волоколамского шоссе и Ржевской железной дороги, на станцию Снигири и деревню Трухаловка, и вспомогательного - на Рождествено и далее на деревню Жевнево. Оба удара мыслились как охватывающие. 40-му и 131-му полкам предстояло окружить противника в районе станции Снигири, 40-й и 36-й бригадам - в районе села Рождествено. 258-й полк находился во втором эшелоне.
На совещании командиров и политработников много говорилось о тактике. Подчеркивалось, что задача всех и каждого - смело врываться в боевые порядки противника, обходить его опорные пункты, широкий маневр сочетать с огнем.
Мы, разумеется, учитывали данные, почерпнутые из захваченных оперативных документов дивизии "Рейх". Однако опираться на них в своих расчетах наш штаб не мог. Ведь прошло уже около трех суток, дислокация эсэсовских частей, несомненно, изменилась. Разведчики докладывали о передвижениях противника по рокадной дороге Трухаловка - Рождествено и по Волоколамскому шоссе от Трухаловки к Снигирям. Перебрасывались танки, мотопехота, артиллерия - в основном к селу Рождествено.
Это нам было на руку. Чем больше вражеских сил ввяжется в бой за Рождествено, тем легче будет 40-му и 131-му полкам выполнить главную задачу под Снигирями.
В ночь на 8 декабря, за шесть - семь часов до начала наступления, очередная разведгруппа принесла из Рождествено настораживающую новость: крупных сил фашистов в селе не обнаружено.
- Кто возглавлял группу? - спросил я майора Тычинина.
- Лейтенант Дмитриевский.
- Зовите!
Дмитриевский, румяный от мороза, доложил, как он и его бойцы ходили по вражеским тылам. Оставив танки-амфибии в лесу, разведчики проникли в село и забросали гранатами три дома, в которых ночевали фашисты.
- Выскочили они, - оживленно рассказывал лейтенант, - и дали деру, кто куда... Проводили мы их огоньком, побили с полдесятка.
- Ни одного не взяли?
- Нет. Не могли догнать. Мы-то по-медвежьи топаем - в полушубках да валенках, они налегке, зайчиками, только подштанники мелькают...
Рассказ Дмитриевского рассмешил кое-кого. Но мне было не до смеха. Два дня целая бригада безуспешно штурмовала село, а лейтенант "пришел, увидел, победил". Одно из двух: либо противник и в самом деле покинул Рождествено, заняв новый оборонительный рубеж, либо он ввел разведчиков в заблуждение.
- Никто вас не преследовал?
- Нет. Постреляли по нас издалека, для острастки, и все.
- Выходит, пусто в селе?
- Вроде так.
- Вроде? Вот карта, покажите, где вы были и как шли... Так! А дальше? В центр села наведались? За овраг?
- Нет. Мне же было приказано разведать накоротке.
И Дмитриевский, и Тычинин опытные, казалось бы, разведчики. А вот разведпоиск подменили легковесным налетом. Пришлось сказать в их адрес пару веских слов.
Рождествено - хорошо укрепленный опорный пункт. Центр села огражден с востока и запада глубокими и длинными оврагами, двумя естественными оборонительными рубежами. Предшествующие бои показали, что именно здесь, в центре села, главный узел сопротивления противника. А разведчики побродили вокруг да около, пугнули какую-то группку фашистов на северной окраине и сделали далеко идущие выводы.
Повторная разведка, предпринятая немедленно, подтвердила, что противник из села никуда не ушел и уходить как будто не собирался. На подходе к восточному оврагу разведчиков встретил сильный, хорошо организованный огонь. Удалось засечь несколько новых огневых точек.
8 декабря, в шесть часов утра, началась артиллерийская подготовка, затем двинулась вперед пехота. Однако с первых же минут начались неувязки на левом фланге. Оказалось, что командир 36-й стрелковой бригады неудачно выбрал НП слишком далеко от передовых батальонов, в силу чего он не мог оперативно управлять их действиями. Командир 40-й стрелковой бригады с опозданием вывел свои батальоны на рубеж атаки, в результате создалась пауза, которая позволила противнику организовать оборону, нарушенную было нашей артподготовкой.
В действиях комбригов прослеживалась неслаженность в управлении подразделениями, тот и другой слабо использовали свою артиллерию, обстановку докладывали общими фразами. Едва начав бой, уже просили подкреплений, а как только батальоны залегли под вражеским огнем, оба обратились ко мне за уточнением боевой задачи.
- Задача прежняя. Выполняйте! - потребовал я. Ощущение чрезмерной медлительности в организации атаки на левом фланге не покидало меня все утро. Лишь в десятом часу батальоны 36-й бригады вышли к южной окраине села Рождествено, а 40-я бригада, обходя село с севера, приблизилась к рокадной дороге Рождествено - Снигири.