— А... вы — тоже? — с опаской спросил я.
— Что? А — ну да, конечно, — рассеянно отозвался медик. — Конечно — ну ты представляешь себе, сколько тут у нас всякой чувствительной информации по одарённым? Неужели же можно было бы такую тучу секретов кому-то из чужих отдать? Нет, здесь, в медблоке, одарённые все до одного. И в научном крыле — тоже.
— А вы — что умеете тогда? — спросил я заинтересованно, приподнимаясь на локте.
— Я — самый распространённый, огневик. Слабенький только... Если б курил — мог бы без зажигалки обойтись, и то — только раз в день... Совсем для меня бесполезное умение, короче.
И тут доктор буквально преобразился: глаза вспыхнули, на лицо наползла какая-то странная маска, он наклонился, схватил меня за плечи и зашептал горячечно:
— Вот мне бы целительство какое-нибудь — ничего бы не пожалел! Хоть слабенькое! Хоть чуть-чуть! А, Алекс?!
— Да с чего... я-то что могу?! — в испуге отшатываясь, слабо вскрикнул я.
— Извини, — доктор, приходя в себя, разжал руки и встал. — Извини, извини. Зря это, нельзя тебе нервничать. Потом. Потом.
— Да не нервничаю я! — повысил я голос. — Но я правда не понимаю — чего вы от меня хотите?
— Ходят слухи, что ты — катализатор, — внимательно глядя на меня, заявил ДедВаня.
— М-м-м... это ещё что такое? — блин, каждые пять минут новость!
— Это такой дар, внешний, примерно, как эмпат. Его довольно сложно определить, потому что такие люди были всегда. Вот смотри: прыгун — прыгает, земляк — роет землю, огневик — зажигает огонь. Есть конкретный акт применения Дара. Захотел человек — огонёк загорелся. А кат просто делает других людей сильнее. Группы — крепче, совместную работу — более целенаправленной. Тренер хороший, или командир. Часто никто из участвующих даже не подозревает...
Доктор замолчал, погрузившись в свои мысли. Подождав для приличия, я решил его прервать:
— И много у нас таких?
— А? — Иван Александрович очнулся. — Нет, немного. Любители всякие неосознанные — есть, конечно, а вот чтоб с Даром... Ни одного подтверждённого нет. Кроме тебя.
— Б-р-р-р. Ничего не понимаю. Меня-то с чего?! И откуда вы вообще тогда знаете про это всё?
— Знаем — из данных разведки. В Штатах есть сильные каты, и в Англии как минимум один, зато очень, очень сильный. У арабов всяких неожиданно много, в Пакистане, в Турции. У нас там на юге вообще неслабая каша заваривается, вот попомни моё слово. А про тебя — ну так ведь ты же усиливаешь прыгунов? Вдруг и других можешь тоже?!
Он опять подсел ближе.
— Вот я и хочу как-то попробовать... у нас ведь и целителей нету, чёрт побери эту долбаную жизнь! — опять вскинулся он, но, сжав зубы, быстро взял себя в руки. — Опять только на агентурные данные полагаемся... Но идеи есть, описания зарубежные, даже методичка английская имеется. Хоть какая-то от этих спецслужб польза... Мы сами пробовали по ней работать, но у нас ничего не идёт. Вот бы нам с катализатором попытаться! Хотя бы с места стронуть, а дальше мы уж сами!
И столько боли было в его словах, что я не выдержал:
— Да ну что вы, Иван Александрович, ну я ж к вам всегда, как сказать, с лучшими, ну, намерениями! Ну вы скажите что надо конкретно, я ж всегда за! Поработаем, постараемся! Хоть я до сих пор и не пойму, что я сделать могу.
Странно округлив глаза, доктор с придыхом ответил:
— Да ничего особенного... то же самое, что ты с прыгунами своими делаешь, что они рекорды бьют! Ну и просто посидеть рядом... Пожелать нам всего хорошего, так сказать, — в конце фразы он уже превратился в себя обычного, весёлого дедушку, задорно посверкивающего стёклами очков. — То есть, мы договорились?
— Да конечно договорились — уверил я доктора. — Хоть сегодня!
— Нет, сегодня не надо, — деловито ответил он. — Давай ты сегодня отдохни лучше. И завтра отдохни. Потом у нас медосмотр намечен, а уж после, по результатам... А просителей всяких — гони в шею! Пусть письмами благодарности шлют. Или переводами. На банковский счёт! И вообще: как я понял, ведь девушка твоя вытребовала себе право административного вето? И где она?