Смущённый доктор, краснея, пробирался на своё место, пожимая руки поворачивающихся к нему соседей, а директор, приподнявшись, громко заявил:
— Я присоединяюсь к поздравлениям, Иван Александрович! Однако, позволю себе напомнить — время!
Шум резко усилился, присутствующие загремели стульями, заговорили все разом, потянулись на выход, а в открывшуюся дверь уже заскочил секретарь директора, нетерпеливо глядя на шефа.
— Иван Александрович, свободны? Обсудим новость? — Потапченко аккуратно взял доктора за локоть почти в дверях, когда все остальные уже вышли и, гомоня, растеклись по предбаннику и коридору.
Медик согласно кивнул головой:
— У вас или у меня?
— Прямо здесь. Я ещё Анатолия Андреевича пригласил послушать. Если не возражаете?
— Ничуть, без проблем, — отозвался Иван Александрович.
— Расскажите подробнее, пожалуйста. Как нашли? Что именно? Ну и остальное. Я не стал спрашивать на собрании. Им это не интересно, полагаю. А для нас — очень важно! — попросил зам по науке, когда они втроём уселись в кресла у окна.
— Мы с самого начала предположили, что кровь может отличаться. Но, как вы понимаете, когда не знаешь, что искать, делать это можно до морковкина заговенья, так? — дождавшись подтверждающих кивков от собеседников, доктор не спеша продолжил: — Поэтому, мы взяли кровь самого предположительно сильного одарённого из доступных — Тумина. Точнее, не просто взяли, а основательно запаслись!
— Да уж, наслышаны, — неодобрительно буркнул Потапченко.
— Вам и слышать не надо — у вас взяли не меньше, — отпарировал врач. — Вы тоже очень сильны, хотя, по результатам анализов, всё же будете послабее.
— А насколько? — весь подавшись вперед, спросил учёный.
— Этого мы пока с уверенностью определять не умеем. Метод не проградуирован, понимаете? — доктор качнул головой так, что очки пустили зайчика прямо в глаз Потапченко, отчего тот поморщился. — Вообще, мы с уверенностью смогли проследить признаки предполагаемых отличий только у семи человек из 61 протестированного образца.
Пока учёный переглядывался с директором Института, доктор перевел дух и ухмыльнулся в бороду.
— Больше того, мы смогли проследить развитие результатов у Келли, девушки Тумина! В её ранних пробах мы не обнаруживаем ничего, а в последних — пожалуйста!
— Вот, значит, как, — отстранённо вымолвил Потапченко, глядя в никуда.
Все замолчали.
Через минуту, зам по науке встряхнулся, поменял позу и спросил:
— И что планируете дальше?
Медик пожал плечами:
— А что мы можем сделать? Будем развивать, что ещё нам остаётся? Хотел просить вас о создании некой группы — всё-таки, это уже далеко не только медицинский вопрос, тут и техника требуется. Финансирование понадобится отдельное, вероятно...
— Прекрасно. Это именно то, что я хотел предложить, — оживился Потапченко, и, криво ухмыльнувшись, добавил: — только боялся, что вы протестовать начнёте...
— Да какой там "протестовать"? — махнул рукой начальник медблока. — Я же понимаю, что у нас даже по медицинским меркам никак не исследовательский центр — так, амбулатория, пусть и продвинутая. Сами мы не потянем. Тем более, что суммы вырисовываются — устрашающие! Ну и сотрудник ваш нам помог здорово — Либанов. Без него мы бы долго ещё вокруг да около ходили.
Потапченко чуть натянуто улыбнулся. "Вот же хват этот Либанов! И тут влез!" — этот парень всегда был в насквозь гильдейском научном коллективе каким-то... немного чужим. Но сейчас его успех вполне можно было принять и на свой счёт!
— Вы хотите его в эту группу? Я правильно понял? — на всякий случай уточнил он.
— Нет-нет, что вы! — замахал руками медик. — Не собираюсь покушаться на ваши дела — решайте сами. Я думаю, будет продуктивнее, если мы вообще останемся в этом деле только консультантами, ведь вопрос-то выходит технический. Либанова мы у вас попросим, но для другого дела, у нас там ещё одна серия экспериментов планируется. К тому же, насколько я знаю, он сам хочет работать над совсем другими проблемами. У него свой проект какой-то, правда, только в проекте, уж простите мне тавтологию.