Поворачиваюсь к зрителям. Глаза слепит свет фотовспышек. На ресницах застывают капли слёз, а на лице — вымученная улыбка. Я вижу лица близких мне людей, сидящих на первых рядах. Витя гордится мною, его покрасневшие от оваций руки неустанно хлопают мне. Валера сосредоточенно снимает меня. Он старается лучше, чем фотографы “В мире животных”... Космос, кажется, рискует пробить паркет: он хлопает, свистит и топает.»
— Извините, могу ли я сказать речь?.. — поинтересовалась Юля. Ей кивают. Юля подходит к микрофону и начинает говорить дрожащим голосом:
— Я невероятно признательна, что мой труд был замечен моей Родиной. Наверное, это то, ради чего я пошла в журналистику, трудилась. Я являюсь частью могущественного народа — народа Российской Федерации. И для меня естественно важно быть для него полезной.
С детства меня учили быть благодарной, — Юля сделала глубокий вдох. — И я бы хотела сказать «спасибо» очень многим людям. Но каждый человек, которого я сейчас назову, сделал многое для того, чтобы я стояла здесь, перед вами.
Я хочу поблагодарить своих учителей, которые учили меня грамотно писать, вкладывали в мою личность фундаментальные качества. Спасибо моим преподавателям в МГУ имени Ломоносова. Благодаря вам я влюбилась в журналистику.
Спасибо редактору газеты, где я начинала свой путь — Леониду Александровичу, — Тот помахал ей рукой. — Вы дали мне много ценных советов. Спасибо Валерию Филатову, который поверил в меня. Спасибо всему персоналу «ОРТ», который каждый день невероятно трудится, чтобы люди могли поглощать качественную телевизионную картинку.
Спасибо Дмитрию Глушкову, который спас меня в Грозном. Да, я благодарила уже тебя, но за такое стоит благодарить не единожды. Ты самоотверженно оказывал мне первую помощь, несмотря на обстрелы… Спасибо всем врачам Склифосовского, которые делали всё возможное,а порой даже невозможное, чтобы спасти меня. Спасибо Александру Белову, который решился стать донором крови для меня. Спасибо Ольге Беловой, которая поддерживала меня морально после возвращения домой.
И спасибо одному человеку, который ждал меня, несмотря ни на что. Который любил меня всем сердцем, и чья любовь окрыляет меня.
— Букет, букет сюда!! — нервозно шептал Пчёла, и ему с задних рядов передали цветы. Он подошёл к Юле, вручил презент и обнял.
— Мама, папа, это для вас! — воскликнула Юля, поднимая руки к небу. Зрители, тронутые этой речью, долго хлопали ей.
Награждение завершалось фуршетом, проходившем в ресторане с высокими потолками и паркетным полом. На столиках с белоснежными скатертями были хрустальные бокалы, тарелки с тонко нарезанными фруктами, мясом и салатами. Вокруг каждого посетителя суетились официанты, которые не позволяли посуде долго оставаться пустой. Юля собралась садиться за стол, но Валера почесал затылок и сообщил:
— Мы, наверное, поедем домой…
Все были готовы к этому: Филатовы не любили шумные мероприятия. Космосу тоже пришлось уехать: отец перебирал чертежи и заметки по работе, требовалась помощь Холмогорова. Остались лишь Юля, Витя и Беловы.
— Приятного аппетита, — Юля решила начать с салата «Цезарь». Он был на редкость удачным: сухари, хрустевшие на зубах, майонез в разумных количествах и листья зелени. Ей также пожелали хорошо поесть. Завязался так называемый a cozy chat, разговоры обо всём понемногу. Саша неустанно расхваливал Фролову. Ольга сначала не придавала этому должного значения, так как приятные слова крутились исключительно вокруг словесного таланта Юлии. К их столику подошёл знакомый Юлии молодой человек.
— Димка! — Юля похлопала Глушкова по плечу. На его груди также висели медали.
— Ой, у тебя тут компания… Я просто поздравить хотел, — Дима смутился, увидев незнакомых ему людей. Пчёла внимательно изучал Глушкова, как учёный научное явление. Юля кашлянула, нервно теребя браслет на своей руке. Она боялась вспышки ревности Пчёлкина.
— Я тоже хотела поздравить, но не нашла тебя. Ты как-то сбежал быстро, — Юля сохраняла безмятежный вид. Пчёла встал с места и подошёл к ним.
«Ну всё, пиздец», — Фролова напряглась. Пчёла поравнялся с Димой и сказал:
— Дмитрий, спасибо за Юлию.
«Слава тебе, Господи…» — Юля аж выдохнула. Никакого конфликта не будет. Пчёла протянул руку, и Дима её аккуратно пожал.
— Бред говорить спасибо за то, что я обязан был сделать, как нормальный человек. Это вы, Виктор Пчёлкин? — Дима с интересом разглядывал Витю.
— Да. Приятно познакомиться, Дмитрий, — Витя хлопнул Дмитрия по спине.
— Мне тоже. Юля много говорила о вас, исключительно хорошее.
Белов даже оторвался от поглощения разного рода яств.
— Ну что ж, раз хорошее, значит, хорошее. Не поужинаете с нами, Дмитрий? — Витя кивнул ему на свободный стул, однако Дмитрий отказался:
— Нет, спасибо. Я должен ехать домой. Жена ждёт. Давайте на «ты», мне ведь всего двадцать четыре.
«Жена?!»
Юля вспомнила приставания Димы в Чечне. Разве женатый человек полезет к другой?.. Хотя… Алкоголь — страшная вещь.
— Окей, давай, Дим. До встречи, — мужчины ещё раз похлопали друг друга. Белов, понявший из происходившего диалога ровным счётом ничего, потребовал объяснений. Юля рассказала о своём спасении, интонационно показывая, что вовсе не хочет трогать тему Чечни. Юля взяла продолговатый стакан с яркой жидкостью и сделала первый глоток. Она почувствовала терпкий вкус, оседающий на языке и нёбе. В зале играла музыка, кто-то из гостей отплясывал, но Юля не спешила присоединяться к веселящимся. Её «свита» также потихоньку опустошала бокалы красного полусладкого вина.
Первый тревожный звоночек прозвенел для Беловой. Дело обстояло вот как:
Юля что-то рассказывала о своей работе, глядя прямо на Витю. Это был диалог между ними, но Оля также принимала в нём участие, задавая вопросы. Белый, который уже успел выпить пару бокалов, посмотрел на Юлю и заострил свой взгляд на ней. Юля не замечала этого, самозабвенно болтая. А вот Белова заметила.
Белый и сам не понял, почему он уставился на Юлю и оценивающе смотрел на неё. Таким взглядом рассматривают незамужние женщины на мужчин, как сказал бы Гоша из «Москва слезам не верит».
«А она хороша», — отметил Белый, потирая подбородок. Юля чувствовала его глаза на себе и начала думать, как выпутываться.
— Саш, у меня что-то не то с лицом? Почему ты смотришь так? — спросила Фролова, давая понять, что ей не нравится подобное отношение к себе. Оля с благодарностью посмотрела на Юлю. Белому пришлось отвести взор и перевести разговор на другую тему.
Однако совсем не встречаться глазами с Юлей у Белова не получалось.
Пчёлкин налёг на алкоголь, и уже через час не соображал, что делает. Он подошёл к нескольким девушкам и завёл с ними непринуждённую беседу.
— Юль, ты правда его простила? — спросила Оля. Юля взяла салфетку и начала складывать её, тихонько говоря:
— Не осуждай меня, прошу. Я бессильна перед этими чувствами. И я вижу, что он раскаялся.
— Я тебя понимаю.
Вот за это Юля и любила Олю: за то, что они были едины в своих взглядах, мыслях. Они как будто потерянные сёстры, понимали друг друга с полуслова. Юля могла поговорить с Беловой на свои, женские темы и не встретить отсутствие интереса. Плюс их роднила общая боль: любовь к преступнику.
Юля обратила внимание на Пчёлу, который весело болтал с журналистками, и ей стало больно. Душу охватило неприятное колючее чувство. Юля слышала лишь стук собственного сердца, отдававший в барабанные перепонки. Она еле сдержала слёзы, которые уже навернулись на глаза и с силой сжала ножку бокала.
— Урод, — пробормотала Фролова, выпивая залпом вино и подзывая официанта за очередной порцией. Оля, к слову, не пила крепких напитков уже очень давно: семейная жизнь и рождение ребёнка внесли корректировки в этот вопрос. Поэтому она начала тихонько пьянеть. Юля застряла в замкнутом круге: кидала взгляды на Пчёлу, который, кажется, уже шлёпнул одну из женщин по заднице, пила вино, смотрела, пила…