— А что так официально-то? Я вам своего отчества не называла!
— Я не нуждаюсь в этом. Я знаю о тебе всё, что нужно. Помнишь, когда тебя позвали на интервью-«обманку», а потом похитили и пытали?
Юля уже хотела уличить Каверина в его сумасшествии и поставить диагноз вербально, но вдруг вспомнила всё… Лука, звонки, удар, сотрясение, больница… Тогда Белов ещё говорил, что это всё из-за делёжки предприятия, а оказалось, что ветер дул с Чечни.
— У меня с памятью ещё проблем нет.
— А я вот работал с этим человеком, представляешь? И участвовал в твоём похищении.
— И с чего вдруг вы решили меня осведомить?
— Предупредить хочу. Этим примером я показываю, как тесно я связан с Беловым, как много я знаю о нём и его гнилых дружках. Завязывай свой роман, потому что твой Витя может однажды умереть.
Юля уже вскочила со стула, собираясь сообщить Каверину, куда ему надлежит идти. Возле входа в ресторан Юля увидела Витю и успокоилась, зная, что сейчас помощь подойдёт.
Пчёлкин едва не потерял сознание от второго шока за вечер. Он взял Юлю за руку и вывел в уборную.
— Вить, объясни, кто этот человек?! — приступила к допросу Юлия.
— Ты больная?! Ты какого хрена общаешься с Кавериным?! — Пчёла отчитывал Юлю, как школьницу. — Это наш главный враг номер один! Саша дрался с его двоюродным братом, победил, потом этот брат коньки отбросил, и Каверин подбросил пистолет Белову! Ему срок из-за него светил, ярко причём! Спасибо Юрию Ростиславовичу, отцу Коса, что его отмазали! А ты с ним мило беседуешь!
— Я с ним не общалась! Он сам ко мне подсел, начал мои награды обсуждать, говорить, что он был бы щас полканом, потом… Сказал, что он причастен к моему похищению Лукой и что… Ты скоро умрёшь.
— Это у него мода такая что ли — появляться из ниоткуда и признаваться в своих деяниях? — Пчёла закурил, не стесняясь присутствия Фроловой.
— Между прочим, Пчёлкин, ты тупой! Твой косяк, что вы не объяснили мне, кто это, а виновата я! Кретин! — Она ударила его кулачками в грудь.
— А, то есть я дебил? А ты вообще с бабой целовалась!
— Да пошёл ты! Надоел!
— Да пошла ты!..
Секунда. Они стояли, тяжело дыша от гнева. Потом Юля не выдержала, обняла Пчёлу за шею и бесстыдно впечаталась ему в губы своими. Страсть, буря, безумие — оба явно не соображали, что делают, просто поддались урагану эмоций… Вот только их прервали. Саша Белый захотел помыть руки. Он еле держался, и чтобы не упасть, схватился за раковину.
— Ой, вы тут… Пардон…
— Белов, потеряйся!!! — рявкнул Пчёла, держа руки на плечах Юли. Белый вышел. Он ничего не соображал. Дело в том, что Белов редко пил и быстро подвергался действию заветных градусов.
— Дома продолжим, — договорились Витя с Юлей.
— И закончим, — с пошлой ухмылкой добавил Пчёлкин. Юля что-то фыркнула, однако возражений не последовало.
Через час наши герои разъехались по домам…
В квартире было темно. Этот полумрак добавлял атмосферы в происходящее. Пчёла уже потянул Юлю за руку, но та не поддалась.
— Стой.
Она срывает туфли и швыряет их в шкаф. Её ноги, одетые в «шпильки» десять часов, умоляли о пощаде с помощью мозолей. Пчёлкин усмехнулся, на что Юля ответила неприличным жестом в виде среднего пальца.
— Охуенно, — сообщает она о своих ощущениях после избавления от тисков. Она босиком прошлась по мягкому ковру и сама отвела благоверного в спальню. Пчёла уже хочет толкнуть Юлю на кровать, однако та перехватывает инициативу и без слов садится прямо на него. Юля взяла со стола атласную повязку для глаз. Пчёлкин застыл в нелепой позе, смотря на Юлю с недоумением.
— Говорят, что когда человека ослепляют, — Юля завязала ткань на аккуратный бантик. — У него обостряются все остальные чувства. Проверим?
Юля посмотрела, есть ли какие-либо щелки, через которые Пчёлкин мог видеть происходящее. Убедившись, что всё чисто, Юля улыбнулась.
— А как ты…
— Я сама всё сделаю.
Юля прильнула губами, проводя ладонью по груди, плечам, снимая пиджак. Сердце девушки забилось быстрее, и она ощущала, как все запорхало внутри. Их языки просто сейчас соприкасались друг с другом медленно и постепенно увеличивали скорость. Пчёла включился в процесс. Его ладони скользнули по бедру, проникая под край платья. Это прикосновение отозвалось мощным разрядом. От ласки его пальцев не спрятался ни один уголок горячего тела Юли. То ли от желания, то ли от закрытости глаз — чувствительность увеличилась в несколько тысяч раз.
Рубашка, галстук полетели на пол. Губы Фроловой перешли на шею, оставляя едва заметные отметины, которые быстро зализывались языком. Тем временем Пчёлкину удалось нащупать застёжку платья и медленно расстегнуть её. Из-за того, что он не видел ничего, нежные прикосновения происходили с большей частотой. Юля запрокинула голову, обнажая свою тонкую шею, надеясь, что кислорода ухватит больше, но ошиблась — ее грудь продолжала судорожно вздыматься, стоило Пчёле вновь её коснуться. Жар уже струился по телу, скручивая замысловатый клубок желания, концентрирующийся где-то внизу живота.
Юля резковато двинула своими бёдрами, чтобы пройтись по чужому паху и пропустить ещё один заряд возбуждения, на что получила неприлично громкий стон.
— Тшш, — шипит она, затыкая Витю поцелуем.
— Ты чёртов гений, — шепчет Пчёла. Юля ухмыляется. В её глазах лихорадочный блеск, весело танцуют чертята. От той стеснительной девушки, которую Пчёла знал в декабре 1993, не осталось и следа. Юля раскрепостилась и разрешила себе поддаться страсти.
Юлины дрожащие от возбуждения руки доходят до ширинки. Фролова седлает чужие бедра и наигранно стонет, вынуждая партнера млеть от ожидания. Она для удобства упирается ладонями в крепкую мужскую грудь, через несколько секунд начиная двигаться, постепенно наращивая темп. Иногда она легонько царапает ноготками кожу возлюбленного. Необычное чувство заполненности предательски заставляло коленки подрагивать, а сердце биться чаще.
После этой ночи Пчёлкин не сомневался, что Юля по мужчинам. А если точнее, то только по Пчёле.
Юлька выскользнула из-под одеяла, собираясь отправиться в ванную. Пчёла ещё лежал, блаженно улыбаясь и потягиваясь. Хотелось бы сказать хотя бы слово, но сил никаких не было — он измотан этой ночью. Юля первая оклемалась и нарушила тишину:
— Что и требовалось доказать, Пчёлкин.
— А ты, я смотрю, из учительницы литературы {?}[См.главу 13 «Если я выживу»] превратилась в училку по геометрии? — Пчёлкин привстал на локтях, вытирая со лба капельки пота.
— Нет, я всё также журналист, — Юля завязала волосы в хвост. — А хорошо, что у меня спортивное прошлое, верно? Не любая баба смогла бы так долго прыгать без перерыва.
— Да вообще кайф, — Пчёла вновь прибегнул к никотину. Один скрежет зажигалки, и сигарета напоминает светлячка, начиная источать терпкий запах.
— Ты как-то быстро меня раздел. Я думала, дольше провозишься с этим.
— Твоё тело для меня — выученная наизусть поэма. Юлька, у тебя фантазия без границ. Никто таких вещей не проворачивал.
— Не прибедняйся, — Юля надула губки. — Мне Белый всё рассказывал. Что вы на даче Царёвых вытворяли.
Пчёла встрепенулся, выдыхая табачный дым.
— И что же плохого мы вытворяли, Фролова? Делись-ка.
— Всё, — Юля завязала полотенце на бедрах. — Македонец ты хренов.
Витя разразился громким смехом, на что Юля отвесила ему добротный подзатыльник:
— Время видел? Четыре утра. Весь дом перебудишь.
— А ты думаешь, ты тихонечко стонала? Все, кто некрепко спал, проснулись. Так что не ной, Юль.
Юля показала ему язык, закрывая дверь ванной. Пчёлкин уже закинул руки за голову, прокручивая произошедшее, но из сладких грёз его вытащил Белов.
— Да, Сань?
— Я нажрался как свинья, — Саша, видимо, решил начать с очевидных фактов.
— Слабо сказано, — Пчёла вновь приложил сигарету к губам. — Ты был в говно, дружок.