— Юль, оставь меня. Ты же видишь, бесполезно. Я не смогу бросить кокс. Я уже почти сорвался… Я не выдержу, ломка слишком сильная… — Голос дрожит на каждом предложении. Космос тяжело дышит, пока лёгкие сжимаются от чувства безысходности. Сейчас был тот миг, когда Космос был готов сдаться и потерял веру в светлое будущее. Всё вокруг — мгла, и если раньше горел какой-то огонёк, то он потух с попыткой срыва. Юле сначала хотелось накричать на Космоса, вправить ему мозги, однако выбрала тактику аккуратного построения диалога.
— Кос, я хорошо понимаю, что ты сейчас испытываешь. Я знаю, что тебе невыносимо больно, тяжело, твой организм борется с зависимостью. Пойми: такое твоё состояние не бесконечно. Ты справишься. Потихоньку ломать будет реже, приступы смягчатся. Потом ты будешь гордиться собой, что у тебя получилось. Лучше сейчас перетерпеть, тем более, я стараюсь делать всё, чтобы ломка переносилась легче, чем лежать потом в могиле в самом расцвете жизни. А так ты и закончишь, поверь мне.
— Ты правда думаешь, что я смогу?
— Безусловно. Нужно верить в людей, и эта вера приведёт к новым высотам. Я знаю, что ты пацан упёртый. Здесь это качество очень пригодится, — от её улыбки веяло такой добротой, что Кос невольно преисполнился счастьем.
— Сейчас я уничтожу всё, что у тебя осталось, — Юля начала обыск, тщательнее, чем следователи. Она заглядывала в каждый угол, в каждую щель, даже за плинтусами смотрела. Так она нашла четыре пакетика, которые Космос скрыл от неё во время первого уничтожения наркотиков.
— Извини, — небрежно сказал Кос. Юля никак не отреагировала.
Ещё пару часов она оставалась с Космосом, и когда тот заснул, Юля уехала на работу…
Две недели прошли для Пчёлкина в попытках связаться с Юлей. Он звонил ей на работу, на домашний телефон, но нигде не было ответа. Юля игнорировала все внеплановые звонки. Пчёла даже искал новый адрес проживания Юли. Безуспешно. А опускаться до скворцовских методов — преследования и шантажа — Пчёла совсем не хотел. Он умыл руки, ставя крест на отношениях с Юлей. Для Пчёлкина не было никаких вариантов исправления ситуации. Нужно работать над принятием.
Юля же провела эти две недели, играя в актрису. При всех она была зажигалочкой, веселилась, улыбалась, смеялась, брала сверхурочные смены, работала, как каменщики в шахтах. Возвращалась домой, устало снимала одежду и вставала к окну, смотря на мириады огней вечерней Москвы. Юля рыдала беззвучно от бессилия. В голове прокручивались сцены с той самой ночи и беспрестанно возникал вопрос «почему я?». Юля сжирала себя обвинениями в свой адрес. Каждый вечер она сидела под горячей водой в ванной, пока не появлялись красные пятна.
У Юли исказилось восприятие собственного тела. Если раньше она любила себя, то сейчас ненавидела каждое своё совершенство. Юля перестала носить короткие юбки, предпочитая мешковатую одежду. Она считала себя грязной и плохой. Если бы не круглосуточный труд, то Юля бы поехала в психушку. Да и на работе меньше вероятность влипнуть в передрягу. Юля так думала до одного дня.
Работники телецентра спокойно выполняли свои обязанности. Юля писала тексты репортажей, технические специалисты следили за звуком и качеством картинки.
— Арин, передай те бумаги, пожалуйста, — попросила Юля. Девушка выполнила просьбу. И вдруг… В помещение ворвалось трое мужчин крепкого телосложения. Их лица закрыты масками, видны только глаза. Они вооружены: у одного автомат, у второго пистолет, у третьего всё вместе.
— Всем стоять, никому не двигаться!
Каждый замер на своём месте. Кто-то про себя читал Отче Наш, кто-то прощался с жизнью. Юля подняла руки. Ей стало страшно. Перед собой она невольно увидела картинки с мая 1995 года.
— Что вам нужно? — крикнула Юлия, так как понимала, что все поддались панике. И вдруг она пристально посмотрела в глаза того, кто был посередине. Светлые, голубые, в которых она некогда читала лишь одно — любовь и преданность. Юля не хотела в это верить, но когда встретилась взглядом с ним, то всё поняла. Стало жарко, сердце застучало так бешено. Юля безошибочно определила, кто перед ней.
— Нам нужно, чтобы вы позволили поговорить с Фроловой наедине. Мы ей предъявим сами требования.
— Юля, ты что-то понимаешь?! — пискнула Лена Полякова. Юля помотала головой, шагнув навстречу говорившему.
— Отключите мой микрофон, — попросила Юля. На рубашке у неё действительно был маленькое звуковое устройство. После этого Юля отправилась за троицей. Со спины она узнала Сашу и Космоса.
день назад
— Нет, я уверен, что с Фроловой всё. Она трубки не берёт, игнорирует меня. Я не знаю, как с ней связаться. Есть одна мысль, но она опасная. Мне потребуется ваша помощь, — Пчёлкин курит «Самца» и рассуждает, лёжа на кожаном диване в кабинете Белова. В последние дни Витя был похож на тучу. Только дождя из слёз не хватало.
— Наша жизнь это сплошной триллер. Опасностью больше, опасностью меньше. Говори, — Белый устремил задумчивый взгляд на Пчёлкина.
— Короче. Мы с оружием ворвёмся в «Останкино». Мы потребуем Фролову на переговоры, а там она поймёт, что это я, и дело не будет передано в полицию.
— По сути, ты предлагаешь устроить что-то типа теракта в крупнейшем телецентре России, прервав тем самым вещание на федеральных каналах. Мы можем получить пожизненные сроки…
Пчёлкин уже решил, что Белов дал заднюю. Однако Белый одобрительно улыбнулся и весело добавил:
— Я в деле, брат!
— Космос, а ты? Ты со мной?
— Я всегда с тобой, братишка. С первого класса, — без раздумий сказал Космос, обнимаясь с Пчёлкиным.
— Буду откровенен, ты сейчас прозвучал, как голубой, — Пчёла наигранно поморщился.
Пчёлкин вышел из телецентра, держа Юлю за руку. Юля пыталась поверить в реальность происходящего. Получалось не очень. Белый с Космосом уехали с места преступления, оставив наших ребят наедине.
— Дай мне хоть какое-то объяснение, Пчёлкин! Я знаю, что это ты! — Она пыталась сорвать с него маску, но Пчёла опередил её.
— Пчёла, ты больной на голову… Ты что устроил?! — Заорала Юля. Только сейчас её накрыли эмоции. — Это преступление с большим сроком! Вы могли натворить делов, вы…
— Фролова, угомонись, пожалуйста. Ты прекрасна в гневе, но сейчас это вообще не к месту. Как ты узнала меня, если я был в маске?
— Я твои глаза узнаю из тысячи. Они родные. Только я не хочу, чтобы так было, — Юля скрестила руки на груди. Пчёла не знал, что сказать. Он так мечтал о возможности поговорить с Юлей нормально, по-человечески, а сейчас ничего членораздельного не мог выдать.
— Юль, я всё понял. Честно. Видишь? Я даже тебя не трогаю. Я чувствую твой настрой.
— Надеюсь, ты понимаешь, что сейчас моё желание — это дать тебе коленкой в хребет? — Юля ухмыльнулась, и эта ухмылка унизила Витю до глубины души.
— Юль, послушай. Я знаю, что вёл себя ужасно по отношению к тебе. Я сам не понимаю, что на меня нашло. Одна мысль о том, что ты можешь быть с другим, выводит из себя. Я жалею о том, что сделал той ночью. Тем более, ты, как оказалось, не виновата передо мной.
— Вот именно. Ты позволил себе усомниться во мне, в который раз. Смысл встречаться мне с тобой, если я буду шлюхой при любом раскладе? Я делала всё ради тебя, чтобы получить такое отношение? Кстати, если верить твоим словам сейчас, то по сути, ты жалеешь о содеянном, только потому что я не спала с Космосом. А если бы это произошло?
— Этого бы не произошло. Ты не такая.
— Да что ты говоришь… — С иронией воскликнула Юля. — Но я же с двумя сразу сплю. Какая я продуктивная: и передачу веду, и репортажи снимаю, и с мужчинами кручу-верчу… Гай Юлий Цезарь в женском обличье. {?}[Бытует мнение, что Гай Юлий Цезарь был «многозадачен», т. е. мог делать множество дел одновременно: читать, писать и слушать доклады, не прерывая при этом беседы со своим секретарем.]